Аналоговая Обработка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что, сынок?

— Мне показалось… с дуэлью все улажено.

— Почему тебе так показалось?

— Ну… не знаю… — Дик запнулся.

— Может, и улажено. Хотелось бы надеяться. Но пока что лучше соблюдать некоторые предосторожности.

Шум в зале стоял такой, что Дик едва слышал слова отца. В центре, на огромном столе, кувыркались акробаты, взятые по случаю взаймы у канадских родственников Добни. Затянутые в желто-красные трико, они крутились, прыгали, изгибались, а потом стали жонглировать. Один из них, длинный молодой парень, вдруг споткнулся и выронил красный резиновый мячик, тот прыгнул прямо в суп Митчелу Краусу. Тогда Краус с диким воплем вскочил и запустил в срака бутылкой. Получив сильный удар по ребрам, парень покачнулся и рухнул в проход. Вокруг раздались радостные вопли. Краус размашисто чокнулся со своим закадычным дружком Роско Бернсом — оба щедро плескали вином друг на друга и на своих жирных жен и давились от смеха.

Еще более невероятный гвалт донесся справа, из-за стола сраков, где в обществе старших лакеев председательствовали преподобный Хампер, Паджетт, Блашфилд и доктор Скоп…

Двое оставшихся акробатов закончили представление и удалились. Дик заметил, что их неудачливого собрата сраки на руках выносили из зала. Парень, похоже, сломал себе несколько ребер и теперь морщился от боли. Краус, конечно, немного переборщил, но, в конце концов, все знали, что со своими сраками он обращается точно так же.

За супом последовали дичь и бургундское. Желающим продолжали раздавать коктейли. Под ярким светом люстр цветы в вазах мало-помалу увядали. Взмокшие лица торопливых лакеев посерели от усталости. А сальные физиономии едоков тоже блестели — но от натуги. Рты их то и дело разевались — то разражаясь смехом, то принимая очередной кусок горячего окорока, картошки с подливкой, нежнейшей брюссельской капусты, артишоков в голландском соусе или трепещущего клюквенного желе. Вот малыш Эколс из Скаруна поперхнулся, зашелся кашлем, побагровел, и тут же получил несколько увесистых шлепков по жирной спине. За детскими столами вовсю шла прицельная стрельба плюшками вперемешку с фехтованием пучками сельдерея. Нескольких малышей, громко вопивших от ярости, пришлось с позором вывести гувернанткам.

Следуя совету отца, Дик съел самую малость оленины и отодвинул тарелку в сторону. К бокалу он даже не прикоснулся. Следующей переменой оказались фазаны с золотистым рейнвейном. «Похоже, могаук», — с грустью подумал виновник торжества. Срак-лакей, вроде бы родственник шеф-повару, убирая почти не тронутые тарелки, бросил на Дика укоризненный взгляд.

Потом пришел черед кларета под жаркое из говядины — удвояченной, конечно. Ведь домашнего скота давно уже никто не держал. Потом вынесли всякие дары моря и сотерн. Отец тронул Дика за руку и кивнул дяде Орвилю. Убедившись, что оба слушают, Владетель сказал:

— Кессель совсем не ест. Только к супу и притронулся.

Дядя Орвиль кивнул и отвернулся. А у Дика вдруг пересохло во рту.

Трапеза шла своим чередом. Но теперь и Зал, и гости, и все окружающее приобрело для Дика какой-то нереальный оттенок. Время словно замедлилось. Перемены блюд следовали одна за другой с мучительной неспешностью. Дик машинально резал мясо, кромсал вилкой овощи, поднимал и ставил на место свой бокал. Актерская труппа Бакхилла, составленная из личных срав ков, секретарей и прочих слуг, закатила сатирическое представление под названием «Искушенный глаз». Дик видел спектакль на репетиции и тогда нашел его забавным, но теперь ничего, кроме глупости и пошлости, не увидел. Дальше за дело взялись певцы, потом фокусник, а потом новая пара клоунов. Дядя Глен специально ради праздника притащил их из Ньюкасла. Жаркие волны плавали под потолком — и принесенный лакеями шербет почти сразу растекся по тарелкам.

Наконец последняя нескончаемая линия фужеров была наполнена шампанским — и сидящий по правую руку от Дика дядя Орвиль поднялся, чтобы произнести первый тост:

— Итак, за парня, который завтра нас покидает… чтобы провести четыре года вдали от родного очага… и обучиться разным манерам… хорошим и не очень хорошим. — Тут дядя Орвиль испустил сдержанный смешок. — Так пусть он вернется к нам таким же, каким мы его знаем… наш юный Дик Джонс!

По всему огромному залу засверкали фужеры, поднятые в едином салюте. Потом последовали еще тосты — чуть ли не до бесконечности, а разогревшийся зал, будто в тумане, плыл в винных парах, сальном чаде мяса и овощей, пота и табачного дыма, в невнятных ароматах дамских духов.

И вдруг все кончилось. Гости вставали, неловко толпились в проходах и медленно вытряхивались наружу, оставляя за собой лишь прискорбно загаженный пол и горы грязной посуды. В пустом Зале поселилось теперь гулкое эхо.

Женщины обеих семей Джонсов ушли, забрав с собой младших детишек. Гомон последних гостей затих вдалеке. Владетель сложил руки на столе, повернул голову и спросил:

— Ну что, Джордж?

А дядя Джордж был бледен как смерть.

— Фред, мы слишком далеко зашли. Я хочу, чтобы ты это понял. Никогда я тебе ни в чем не завидовал…

Видно, Владетель что-то произнес, так как дядя Джордж вдруг на несколько мгновений умолк.

— Нет, видит Бог, не было этого! — продолжил он наконец. — Но ты почему-то уверен, что можешь сидеть здесь и заправлять всей округой… — Голос его дрожал. Дядя Джордж снова замялся и какое-то время молча сидел, уставившись на десертную тарелку, украшенную фамильным гербом рода Джонсов. Потом вдруг схватил ее и резким ударом разбил хрупкое блюдо о край стола.

Сидевший рядом Кессель вздрогнул и поднял взгляд — на хмуром лице парня выразилось удивление.

А голос Владетеля по-прежнему оставался ровным, лишенным эмоций:

— Должен ли я по этому жесту заключить, что Кессель вызывает Дика на дуэль?

— Да! Если не получит извинений! Здесь и сейчас! — проревел дядя Джордж и стукнул по столу огромным кулаком. Вся серебряная посуда подпрыгнула и зазвенела.

Владетель спокойно повернулся к сыну.

— Тебе слово, Дик.