Корабль Судного дня: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но на первой же платформе мной занялась пара бдительных биомехов, а в руках у них кривые клинки вроде малайских крисов. На лезвиях, заточенных до одноатомного предела, играет интерференционными узорами свет. Холодное оружие – это разумно, огнестрельное может нанести ущерб важному оборудованию. Точнее, это их руки заканчиваются длинными когтями. По их мнению, я должен был обделаться от страха или получить запор от огорчения. Так оно едва не вышло.

Я толкнул на них тележку транспортера. Но эти черти легко перемахнули через неё. Тогда спасай крепежная цепь, которую я подхватил на платформе. Хлестнул ею с поворотом. Один ее конец, обмотавшись вокруг играющей шарнирами шеи биомеха, прилетел обратно ко мне – в левую руку. Другой биомех сразу прыгнул ко мне. Я хлестнул вторым концом цепи, который обмотавшись у него вокруг шеи, вернулся в мою правую руку. Рванув в просвет между биомехами, оказался позади них. Они развернулись ко мне, цепь еще намоталась на их шеи, столкнув головами, отчего один из них отрубил коготь другому. Мне самое время подхватить трофейный коготь и ретироваться. Только не по трапу.

Я повис на бухте кабеля, переносимой краном. И вскоре оказался на балке кранового моста, где встретился со биомехом-спиннером. Хелицеры, генетически позаимствованные у паука, но откалиброванные под человеческий рост, щелкали и играли разрядами, показывая заимствования у ската. Спиннер дернулся ко мне, я воткнул в него трофейный коготь. Биомех стал глубже нанизываться на коготь, чтобы дотянуться хелицерами до моего горла; легко самурайствовать, имея регенерацию поврежденных тканей а ля гидра. Я отпустил коготь и сделал шаг назад – противник по инерции полетел носом вниз, я только немного задал ему направление.

Когда пробежался до концевой балки, огляделся. Метрах в двадцати – площадка лифта. Я проскакиваю по балке, спрыгиваю на аварийный трапик и вскоре там. Рядом останавливается лифт, внутри человек в комбезе техперсонала. Вместе едем вверх.

Лифт, поднявшись из машинного отделения, минует несколько уровней и останавливается на палубе «Е». Человек собирается выходить.

Полетели белокрылые бабочки и я почувствовал в ворохе его внутренностей шину расширения. Значит, это тоже биомех, который выполняет команды, падающие из стека. Дальше была короткая схватка, которую я начал с подножки. В итоге я, вытащив заглушку из своего шейного разъема, вставил туда чип-идентификатор, который сколупнув с решетчатой перегородки, защищающей и охлаждающей спинтронные мозги биомеха.

Назвал палубу и кабина лифта послушно проехала до нужного уровня. Я вышел в тропический лес. Стрёкот цикад оглушал, воздух напоен влагой, камень под пальцами как настоящий и мох на нем. И листья как листья, почти. Только немного шевелились, показывая себя гетеротрофами.

Обойдя скалу, увидел водопад, разбивающий голубую гладь озерка – он изливался вроде как с «небес» этого цилиндрического мира. Вдруг сверху упало тело – в гроздь пузырей, предусмотрительно возникшую на поверхности водоема. Следом второе, третье. Вот уже группка счастливых юношей и девушек пробежала мимо меня, скрывшись в лесу. Ноль внимания на мою персону, потому что трофейный идентификатор обозначил меня биомехом.

– Шестьдесят, семьдесят, семьдесят пять лет – столько намотали эти «девы и юноши».

Это персонально мне. Я обернулся на голос и поперхнулся.

Она напоминала мою экс-жену. Я едва не сказал: «Инга, не фига себе встреча». Кудрявые волосы с легкими переливами дизайнерской фотоники, желто-зеленые глаза, в которых благодаря встроенным дисплеям скачут цифирки как чертики. Правда, ростом повыше и пофигуристее. Попробовать дать от нее деру или в заложники захватить?

– Ни то, ни другое, – уловила ход моих мыслей небожительница. – Сначала познакомимся. Я – Ариадна. Вы, Берсенефф, можете не представляться. Сейчас на «Олимпусе» начнется паника. Трансформанты прорвались из сферы жизнеобеспечения. У нас думают, что монстры несут заразу. На самом деле заразой становится то, что было универсальной защитой – сами демы.

Я озадаченно посмотрел в глаза женщины. А в них сейчас отражалось то, что происходило за моей спиной. Пришлось срочно обернуться.

Те, кто недавно выглядели юными полубогами, как раз возвращались из леса. Игры закончились. Грузные, отечные, со свисающими животами и отвисшими щеками.

Их клетки меняли дифференциацию и делились как бешенные – я этого, конечно, не видел, хотя немного ощущал. Измененные клетки пенной волной неслись по организму, занимая новые места. Это происходило в миллион раз быстрее, чем принято в природе. Молекулярные машины своими маленькими ручонками меняли экспрессию генов. Включались участки ДНК, бездействовавшие десятки миллионов лет. Транскрипционные активаторы пробуждали спящие HOX-гены, которые задавали новую форму тела. Энзимы бодро резали генные цепочки, связывая их в пучки. Клеточные транспортеры лихо подтаскивали аминокислоты. Разбухшие рибосомы резво протягивали через свое нутро пучки генов, выдавая на гора штабеля протеинов.

Раньше на небожителей работали «живые плантации» с какой-нибудь Дионы, теперь они сами стали инкубаторами новой жизни. Экс-олимпийцы тужились, потом их разрывало. Выходящие наружу комки плоти расправляли члены, разгибали конечности и сразу становились в три раза больше, напоминая то ли саранчу, то ли кикимору – у меня была книжка с русскими сказками в далеком детстве.

Одна их этих кикимор немедленно вогнала хоботки-катетеры внутрь тела жертвы, такой же твари. Жертва еще жила, но была включена в метаболизм агрессора, использующего выгодное внешнее пищеварение. Кикимора, делая глотательные движения, разбухала, а жертва, в свою очередь, съеживалась. И к концу трапезы превратилась в кучку костей, обтянутых дырявой кожей.

Отожравшаяся тварь обернулась к нам задом, и на этой части тела невольному зрителю предстало нечто, напоминающее лицо. Глаза были без зрачков, изумрудно-прозрачные. Пока я удивлялся, она оказалась рядом с нами. Я вовремя рассмотрел клапан её сосательной глотки и ганглий в районе анального отверстия – тоже на «передней панели». Туда и выстрелил. Тварь с жалким визгом побежала на циркульных ножках и плюхнулась в водоем, оставив на его поверхности часть внутренностей. Там скрылись и ее более удачливые товарищи.

Конечно, хотелось поскорее свалить, но где ещё такое увидишь? Поверхность водоема стала вялой, ленточки слизи пошли по некогда голубой воде. Из-под поверхности появилась бугристая словно собравшаяся лопнуть голова. Кикимора обернулась драугом. Дружным стадом всплывали и другие слизняки. А из чащи-рощи появились вурдалаки, значит, добрались своим ходом с нижних палуб. Их пасти высовывались из разомкнутых грудных клеток, издавая скрежещущий звук.

Наконец я обратил внимание на Ариадну – слишком спокойная, может в ступоре?

– Эй, дамочка, не дожидайтесь конца представления, вызывайте такси. Дальнейшее созерцание может нанести ущерб вашему здоровью.

Пара искорок мелькнула в ее глазах и рядом с нами возникла платформа ховерборда. В этот момент ближайший вурдалак прыгнул – я успел почувствовать траекторию полета и разнес его башку с первого выстрела, вниз плюхнулось обезглавленное туловище, продолжая щелкать створками зева. Но к нам направлялся еще один, по отвесной скальной стене, почти скрытый потоками водопада.

Я сгреб Ариадну, которая пыталась изображать величавость, и забросил ее на платформу, следом заскочил сам. Ховерборд стал взмывать, но вурдалак прыгнул на него со скального уступа. Не совсем точно, однако уцепился за край платформы. У моего пистолета в обойме только один боезаряд, надо экономить – может, самому пригодится. Стащил с туфлю c ноги у небожительницы – успел заметить, какая та холеная – и воткнул острым носком в дыхательную трахею монстра. Этого он не стерпел, и улетел вниз, напоследок закашлявшись и брызнув пеной.

Вроде едем. Раз отдышался, то можно и подвинуться поближе к даме.

– Если я правильно понял, Ариадна, возникновение трансформантов имеет прямое отношение к функционированию демов? Маленькие машинки не увидели индивидуальности у господ миллиардеров и не нашли причин для придания им бессмертия. В самом деле, жадность и всякие понты – этого недостаточно. Демы дали свое толкование: имеет смысл лишь бессмертие коллективного носителя, это дает дорогу любым адаптивным изменениям. По сути, они решили обессмертить деньги, вложенные в проект.

Она несколько отодвинулась от меня, показывая, что не стоит нарушать дистанцию. Это я понимаю, учитывая те субстанции, в которых я искупался.

– Только мне непонятно, дамочка, почему ваши демы не изменяют вас?

Ответила без эмоций, как и полагается защищенному человеку, которому до лампочки переживания прочих.

– Они – модифицированы. Скажем, это уже не демы, а энджи, ангелы. Их главным критерием является не стремление к техническому бессмертию, а поддержание стабильности моего организма.

С каждой минутой всё чудеснее.