Вооруженных луками и стрелами горцев можно было рассмотреть даже на расстоянии. Они подняли луки, и вдруг Яттмур стало страшно за трех толстых недоумков, с которыми она делила все тяготы долгого пути. Прижав Ларэна к груди, она закричала:
- Эй, тамми! Вернитесь!
Первый горец отпустил тетиву. Просвистела стрела - и оставшийся в живых лезэрфэзер стал падать.
Бежавший первым тамми споткнулся, и тут раненая птица упала ему на спину. Вскрикнув, он повалился в снег.
Тамми и горцы встретились. Яттмур развернулась и побежала в пещеру, где жили она, Ларэн и Грэн.
- Грэн! Пойдем. Пожалуйста! Тамми сейчас убьют. На них напали эти ужасные большеухие. Что же нам делать?
Грэн полулежал, облокотившись спиной о камень, скрестив руки на груди. Когда вбежала Яттмур, он посмотрел на нее и тут же опустил глаза.
Его бледное лицо четко выделялось на фоне коричневого грибка, который матово поблескивал, обрамляя его голову и горло толстыми складками.
- Сделай же что-нибудь! - потребовала она. - Что происходит с тобой в последнее время?
- Тамми нам не нужны, - сказал Грэн. Однако встал. Яттмур схватила его за руку и вытащила из пещеры.
- Я успела полюбить этих несчастных, - сказала она тихо.
Они посмотрели вниз по склону, туда, где в тени двигались фигуры.
Три тамми возвращались, поднимаясь вверх по холму. Они тащили одного из двух мертвых лезэрфэзеров. Горцы шли с ними, и на их санях лежала вторая птица. Две группы шествовали, дружелюбно болтая, а тамми при этом еще и отчаянно жестикулировали.
- Ну кто бы мог подумать?! - воскликнула Яттмур.
Это была любопытная процессия. Двигались горцы странно, иногда опускаясь на четвереньки. Яттмур услышала их речь, отрывистую и какую-то лающую. Однако из-за большого расстояния она не смогло разобрать, о чем они говорили.
- Что ты думаешь об этом, Грэн? - спросила она.
Грэн молчал, продолжая смотреть; уже стало ясно, что тамми вместе с горцами направлялись в пещеру, где обитали тамми. Уже почти дойдя до входа в нее, они обернулись, и Грэн увидел, что они смеются, показывая на него.
Яттмур посмотрела на него. Внезапно ей стало нестерпимо жаль Грэна.
- Ты так мало говоришь и выглядишь таким больным, любовь моя! Мы так много пережили вместе - ты и я. И мы любили друг друга. А теперь ты словно ушел от меня. Мое сердце полно любви к тебе, и я хочу тебе только добра. Но мои любовь и доброта ничего не значат для тебя, Грэн.
«О, мой Грэн!»
Свободной рукой она обняла его и почувствовала, как он отстранился. Но тем не менее заговорил. Слова - словно куски льда.
- Помоги мне, Яттмур. Будь терпелива. Я болен.
Но Яттмур тревожило еще одно.
- Тебе станет лучше. Но чем занимаются эти дикие горцы? Они могут быть друзьями.
- Пойди и посмотри, - холодно сказал Грэн.
Он убрал с плеча ее руку, вернулся обратно в пещеру и улегся, приняв ту же позу. В нерешительности Яттмур уселась у выхода из пещеры. Тамми и горцы давно уже скрылись в другой пещере. Пока Яттмур сидела, не зная, что предпринять, небо заволокли тучи. Пошел дождь, который потом перешел в снег. Ларэн заплакал, и Яттмур дала ему грудь.
Прогремевший гром вывел Яттмур из тягостных раздумий. Она оглянулась и посмотрела на Грэна. Тот лежал, не шевелясь и не глядя на нее.
Про себя Яттмур сказала: «Все наши беды - из-за этого волшебного грибка. Ларэн и я стали его жертвами, как и несчастный Грэн. Он у него на голове и в голове. Я должна найти способ помочь ему избавиться от грибка.
Осознание положения не успокаивало. Взяв малыша на руки, она встала.
- Я иду в пещеру к тамми, - сказала она, почти не надеясь услышать ответ.