Долгие сумерки Земли. Галактики как песчинки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Все начало уменьшаться, съеживаться, сжиматься. Все превратилось в одну маленькую каплю дождя, падающую бесконечно с небес. Или в песчинку, одну из бесчисленного множества, пересыпающуюся в песочных часах Времени. Или в протон, проносящийся сквозь бесконечный Космос своего бытия. Чтобы, наконец, стать бесконечно необъятным… чтобы достичь бесконечного богатства несуществования… и стать Богом… превратиться в вершину творения… собрав воедино миллиарды миров… пролетая сквозь несотворенные пласты зеленой материи, ожидающей того часа или тысячелетия, когда она будет использована…

Он ведь летел, не так ли? А эти веселые пятнышки рядом (или не рядом?) с ним, которых он, или не он, а кто-то другой, в другой памяти, когда-то называл «люди-тамми». И если это был полет, а не что-то совершенно другое, как, например танец или пение, тогда это действительно происходило в этой зеленой вселенной, наполненной удовольствием, в среде, отличной от воздуха, и в пространстве, не изменяющемся во времени. И они парили в свете, излучая свет.

И они были не одни. Здесь было все. Жизнь сменила Время, которое стало Жизнью; Смерть ушла. И все было похожим друг на друга.

В том, другом, неопределенном существовании, о котором сейчас было даже трудно вспомнить, и которое казалось сном во сне, то, другое, существование ассоциировалось с песчаным берегом и серым дождем (серым? он должен быть зеленым, ибо зеленый не имеет сходства), в том существовании были падающая с неба птица и огромное существо, выплывающее из морских глубин… и они прошли сквозь… мираж, и были здесь в пространстве, наполненном удовольствием. И всем казалось, что есть время и место для всего, - они могли расти и развиваться, без борьбы, развиваться вечно, если захочется, - и людям-тамми, и птице, и чудовищу.

Грэн чувствовал, что мираж действует на него не так, как на других. Но это было неважно. Ему было хороню в этом полете, где не было ни времени, ни расстояния.

И тем не менее он чувствовал, что отстает от других. Скорость его полета падала. Появилось беспокойство, и он ощутил присутствие временного измерения, иначе он не отставал бы от других. И они бы не оглядывались на него, улыбаясь и кивая головами: птица, животное, люди-тамми. И не расцветали бы буйной зеленью различные растения, заполняя расстояние между ним и его попутчиками. И он бы не гнался за ними, крича и все равно отставая. И вдруг все то, что он уже успел полюбить, и к чему успел привыкнуть, стало исчезать.

Его охватил страх - страх потерять этот зеленый рай, где так сладко кружится голова. Но миллион глаз сказали «Нет!» и выплюнули его обратно в мир, которому он принадлежал…

Он лежал в пещере, распластавшись на истоптанном песке, раскинув в стороны руки и ноги. Он был один. Над ним миллион каменных глаз с отвращением закрылись, и в его мозгу утихла зеленая музыка. Грэн почувствовал себя жутко одиноким.

По-прежнему шел дождь. Грэн понял, что его отсутствие, казавшееся ему бесконечно долгим, длилось какое-то мгновение. Время… или что там еще… было, наверное, субъективным феноменом, механизмом в кровообращении человека, чуждым растениям.

Грэн сел, пораженный собственными мыслями.

- Морэл! - прошептал он.

«Я здесь…»

Последовало долгое молчание. Наконец грибок заговорил.

«У тебя есть разум, Грэн. Поэтому скала не приняла тебя. Нас. Тамми были почти такими же неразумными, как морское животное или птица. Они были приняты. И теперь то, что для нас мираж, для них - реальность. Их приняли». И вновь - молчание.

- Приняли куда? - спросил Грэн. - Все было так красиво…

Морэл ответил уклончиво:

«Нынешний век - век растений. Они покрыли зеленью всю Землю, развиваясь и распространяясь очень стремительно. Они приняли различные формы и давно заполнили все возможное экологическое пространство. Земля перенаселена до предела. Везде - растения, которые растут и распространяются бездумно и беспорядочно, усугубляя и без того до предела обострившиеся проблемы произрастания и выживания.

Когда твой дальний предок - человек - правил этой планетой, он знал, что надо делать с заросшей клумбой в его саду. Он или трансплантировал, или просто удалял. Теперь природа каким-то образом изобрела своего собственного садовника. Скалы превратились в передатчики. По-видимому, на побережьях есть много станций, подобных этой, … станций, где неразумное существо, или близкое к нему по своему развитию, может быть принято к последующей передаче; станций, где растения могут быть трансплантированы».

- Трансплантированы куда? - спросил Грэн. - Где это место?

Ему показалось, что в голове у него прозвучало нечто похожее на вздох.

«Неужели ты не видишь, что это всего лишь мои предположения, Грэн? С тех пор, как мы вместе, я тоже отчасти стал человеком. Многообразие форм жизни - бесконечно. Для тебя солнце - это одно, для цветка - совсем другое. В нас море вселяет ужас, а для этого огромного существа, которое мы видели… Невозможно описать то, где мы были, да и как, если все, что произошло, - очевидно в своей алогичности».

Грэн неуверенно поднялся на ноги.

- Меня тошнит, - сказал он.

Покачиваясь, он вышел из пещеры.

«Чтобы постичь другие формы существования… проникнуть в другие измерения…» - вещал морэл.

- Ради богов, заткнись! - закричал Грэн. - Зачем мне знать обо всем этом, если оно мне недоступно. Не хочу! Все! Это был мираж. А теперь оставь меня в покое. Меня тошнит.

Дождь был уже не таким сильным. Грэн дошел до ближайшего дерева и прислонился к нему спиной. Болела голова, слезились глаза, в животе все переворачивалось.

Они сделают паруса из больших листьев и уплывут отсюда - он, Яттмур и четыре оставшихся в живых Рыбака. Они должны уплыть отсюда. Если станет еще холодней, они сделают себе одежду из этих же больших листьев. Это был далеко не рай, но жить здесь, в общем-то, можно.

Его рвало, когда он услышал крик Яттмур. Он поднял голову, слабо улыбаясь. Она возвращалась, идя не спеша по мокрому берегу.

XVIII