ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ В ОДНОМ ТОМЕ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда Леон Вахтангович и царевич Николай вошли в ее комнату, царевна внимательно читала книгу своего любимого поэта Шота Руставели. При виде сына она отложила книгу и низким грудным голосом спросила, где он был.

— Я был у князя Леона, мы разговаривали, — серьезно ответил мальчик, нежно целуя белые руки матери. — Ведь сегодня праздник, идти одному гулять нельзя, ты запретила… Народ пьян! — с презрительной гримасой прибавил он.

— Да, правда! — грустно вздохнув, промолвила царевна. — Это не у нас, где в праздник молодежь состязается в силе и ловкости, а старики пьют наше чудное родное вино, вспоминая битвы славных дней Грузии! Пьют и не пьянеют.

— Слабый народ… — подхватил князь Леон, поздоровавшись с царевной, приложив руку к сердцу и низко, но с достоинством ей поклонившись. — Одна слава только идет, что русские сильны. Выпьет две-три чарки иноземного вина — и голову потеряет. А от нашего и с одной под стол валится. Помнишь, царевна, боярина Буйносова, что к тебе от русского царя с указом приходил?

Царевна чуть усмехнулась, вспомнив, как сановитый, тучный боярин, выпив у нее рог поднесенного ему вина, вскоре засопел и тут же, на ее глазах, заснул и повалился на лавку.

— Да, такого душистого, чудного вина немного на свете! — проговорил Леон. — И куда русским, с их тяжелой брагой и сытовым медом, от которых только тошнит и голова болит, до нашего родного вина! Слабы они пить! — продолжал он. — Вот хоть бы сегодня… Выпил один молодец заморского вина, разбавленного, скверного… выпил, похвалил, да с третьей чарки и мысли его запутались… А крупный человек, видно, силачом здесь считается.

— Где же ты с ним пил? — сдвинув немного брови, спросила царевна. — Недавно обедня отошла только… Неужели во время обедни в духане побывал?

Князь Леон смутился и потупился. Он обмолвился, забыв, что царевна запретила во время обедни ходить в гости или по «духанам». Она была религиозна и того же требовала от сына и от всех своих приближенных.

— Ты разве не знаешь моего приказа, чтобы быть со всеми в церкви? — сурово проговорила царевна, и ее четки быстро замелькали между пальцев. — Какой же ты после этого наставник? И какой это пример моему сыну!

Леон стоял потупившись и чувствовал, что если уж он проболтался, как женщина, то теперь обязан рассказать все, что привело его в корчму с молодым стрельцом.

— Царевна, выслушай! — пробормотал он. — Дело важнее, чем питье вина во время обедни…

— Как? Что? Какие слова произносишь ты, безбожник? — потеряв свою обычную сдержанность, выкрикнула царевна. — Есть какие-то дела поважнее обедни? Да ты здесь совсем головы лишился, если смеешь мне такие слова говорить…

Леон стоял растерянный, не зная, как выпутаться из неловкого положения. Царевна, всегда такая ровная, выдержанная, в минуты гнева была положительно неузнаваема, и только один царевич имел возможность успокоительно на нее подействовать. И теперь, детским инстинктом почуяв, что князь Леон не так виноват, как думает разгневанная мать, он тихо подошел к ней, ласково обнял рукою за шею и твердо шепнул ей:

— Мама, выслушай его, а потом брани! Князь Леон был очень встревожен, когда я зашел к нему в комнату. Я редко видел его таким. Выслушай же его…

Царевна понемногу успокоилась, ее четки задвигались медленнее, а белые пальцы ровнее стали перебирать кипарисовые зерна.

— Ну, говори, что с тобой случилось! — наконец сказала она, не глядя на Леона и опустив по обыкновению глаза; только легкое вздрагивание ресниц доказывало, что ее волнение еще не улеглось и готово ежеминутно вспыхнуть.

— Я не хотел говорить кому бы то ни было о том, что приключилось со мной в это утро, но, раз уж так вышло, тебе, царевна, скажу.

— А мне уйти? — скромно произнес царевич, но в его черных глазах горели любопытство и мольба, чтобы ему позволили слушать.

— Нет, царевич, останься. Ты вступился за меня, ты знаешь уже, что я не был у обедни, и ты видел… мои пустые ножны! — глухо проговорил Леон и отвернулся от пытливого взгляда мальчика.

— А, так это из-за них!.. — радостно догадался царевич. — Я так и знал, что ты их не отдал в починку.

— Да, я хотел скрыть…

— От Бога ничего нельзя скрыть! — назидательно заметила царевна.

— Но теперь, царевна, если я скажу, то с условием, что ты и царевич никому не расскажите услышанного вами.

— Вот тебе моя рука. Я буду нем, как Эльбрус! — торжественно произнес мальчик.

— Благодарю тебя. Я знаю, ты — славный мальчик! — пожимая ему руку, ответил Леон и вопросительно посмотрел на царевну.

— Говори, — сказала она, и Леон начал свой рассказ.

Когда он дошел до того места, как боярин на него замахнулся, царевич, все время жадно слушавший его, сидя неподвижно, вдруг вскочил и, бледный и весь трясясь от гнева, вскрикнул:

— Он смел замахнуться на грузина! И ты не положил его на месте?

Мать с восторгом следила, каким гордым негодованием горело личико ее любимца и, улыбаясь, заметила:

— Тише, тише, дитя… дай слушать. Разве ты забыл, что сам видел пустые ножны у князя Леона?