Пехотинец в Сталинграде. Военный дневник командира роты вермахта. 1942–1943: читать начало книги онлайн

– Ну, господа, проведем короткое совещание: вы, как и я, знаете, какова обстановка на сегодня. У меня в роте один легко– и двое тяжелораненых. Тот, кто ранен легко, останется в роте. Каковы потери у вас, герр Фухс? Никаких? Прекрасно! Прежде чем мы поговорим о завтрашнем дне, я передам вам то, что мне поручил наш командир. Я был в батальоне. Герр Циммерман заболел желтухой. Сегодня вечером его сменил майор профессор доктор Вайгерт.

Мы с герром Вайнгартнером знаем доктора Вайгерта со времен пребывания в Кенигсбрюкке. Когда дивизия была сформирована, лейтенант Вайнгартнер даже был командиром взвода в 14-й роте, которой командовал гауптман Вайгерт (в таком звании он был в то время). Я думаю, что нам повезло. Кто знает, как бы вел себя с нами и солдатами незнакомый командир, назначенный со стороны.

Ули радостно воскликнул:

– Папа Вайгерт будет хорошо заботиться о нас. Он – прекрасный малый!

– А теперь о завтрашнем дне. Два штурмовых орудия, скорее всего, снова будут с нами. Об этом попросили их командование и из нашего полка тоже. Кроме того, завтра нас будут также поддерживать и наша артиллерия, и наша 13-я рота с ее тяжелыми полевыми гаубицами.

То есть у нас будет больше огневой мощи, и мы не будем предоставлены сами себе, как это случилось сегодня днем. Когда я разговаривал с командиром штурмовых орудий лейтенантом Хемпелем, он сказал, что если они прибудут, то не раньше 09.00 завтрашнего утра. Для нас это означает, что мы не сможем начинать до этого времени. Когда рассветет, нам придется внимательно наблюдать за местностью и за развалинами и вызвать на них огонь нашей тяжелой артиллерии. Когда подойдут самоходные орудия, моя рота совместно с ними вступит в бой. Гроссман, вы возьмете два взвода и пойдете справа и слева по улице со вторым орудием. Я вместе с остальными тоже пойду по обеим сторонам улицы с первым орудием лейтенанта Хемпеля. Вы, господин Фухс, будете двигаться в нашем тылу несколько правее. В зависимости от того, как будет вести себя противник, вы будете знать, что делать, и сможете прикрыть мою роту огнем с правого фланга. Ули, вы будете действовать по обстановке. Остаетесь за обеими ротами в резерве. Мы дадим знать, если вы понадобитесь. И держите связь. Якобс, вы своими тяжелыми пулеметами и тяжелыми минометами будете прижимать противника к земле. Любые различимые цели должны быть уничтожены как можно скорее. Конечно, господа, это проще сказать, чем сделать! Нам следует быть адски внимательными и быть готовыми к возможному нанесению удара в любую сторону. Ведь никто не может знать, где в этом нагромождении развалин могут прятаться иваны. Есть вопросы? Нет! Тогда до завтра, надеюсь, все пройдет спокойно.

Гроссман, останьтесь на минуту, пожалуйста.

Три моих товарища вышли с КП.

– Гроссман, когда прибудут два штурмовых орудия, вы останетесь со вторым из них. Им командует вахмистр. Мы должны находиться по возможности на расстоянии слышимости и, если нужно, суметь перекричать звук мотора, чтобы обратить внимание экипажей штурмовых орудий на встреченные препятствия. И вы должны ясно дать понять своим солдатам, что они всегда должны держаться подальше от машин. Они будут притягивать наших людей, поскольку те попытаются найти за машинами укрытие. Но верно прямо противоположное: машины хорошо различимы для противника. Их броне не страшно легкое оружие, но все, что находится снаружи, является первоклассной целью. Нашей главной задачей будет защитить оба штурмовых орудия от неожиданностей и придать экипажам чувство уверенности. Если мы не сможем общаться с командирами языком жестов, будем обозначать цели перед ними сигнальными ракетами. Вы установили связь с соседями слева?

– Так точно, герр лейтенант!

– Что-то еще неясно?

– Нет, герр лейтенант. Все ясно.

– Тогда желаю вам спокойной ночи.

– Благодарю, герр лейтенант.

Я посмотрел на часы. До полуночи оставалось еще полчаса.

– Павеллек!

– Господин лейтенант?

– Я собираюсь немного поспать сейчас. Проверьте, правильно ли расположились часовые снаружи, и, если что-то случится, немедленно будите меня.

– Яволь, герр лейтенант. Спокойной ночи!

– Данке.

На полу своего нового КП – он располагался теперь в коридоре первого этажа того крыла высотного здания, которое мы штурмовали днем, – я сгреб в сторону мусор, приспособил в качестве подушки планшет и растянул вместо одеяла свой цельтбан[20].

Мой стальной шлем находился наготове рядом с головой, автомат – под рукой. Когда я попытался обдумать, не забыл ли о чем-нибудь, усталость взяла надо мной верх.

25 сентября

Похлопывание по плечу заставило меня резко подскочить. Меня разбудил мой компаниетруппфюрер. Какую-то секунду я соображал, где нахожусь, затем заново приводил в порядок свои рефлексы. Я посмотрел на часы: было 06.15 утра 25 сентября. Я потянулся и зевнул.

– Герр лейтенант спал как бревно.

– Вы правы, Жушко, я устал как собака. Что-нибудь случилось?

– Нет, господин лейтенант, иначе мы не дали бы вам спать так долго.

– Принесите воды, я хочу немного освежиться.

– Сию минуту, герр лейтенант.

Я вышел наружу и облегчился. Было все еще темно. Вдоль всего фронта слышались лишь редкие звуки выстрелов. На небе не было ни облачка, то есть нам предстоял еще один жаркий солнечный день. Я вернулся в развалины. Ох, как хороша была холодная вода. Ее хватило лишь на то, чтобы слегка умыться, но прохладная жидкость бодрила.

[20] Цельтбан – плащ-палатка в виде треугольного полотнища из непромокаемого хлопчато-бумажного габардина, использовалась для укрытия и лежания на земле. На боковых сторонах палатки было по 12 петель с пуговицами, а на нижней 6 петель для пуговиц и 6 колец, сквозь которые проходила стягивающая веревка, выше петель пришивались 6 пуговиц. Пуговицы и петли были предназначены для того, чтобы присоединять дополнительные секции и составлять за счет этого общие палатки больших размеров.