Э м о р и. Ну, понимаете, вести автомобиль могу, а шину сменить не сумею.
Р о з а л и н д а. Что вы намерены делать в жизни?
Э м о р и. Да еще не знаю, избираться в президенты, писать…
Р о з а л и н д а. Гринич-Виллидж?
Э м о р и. Боже сохрани, я сказал «писать», а не «пить».
Р о з а л и н д а. Я люблю деловых людей. Умные мужчины обычно такие невзрачные.
Э м о р и. Мне кажется, что я вас знал тысячу лет.
Р о з а л и н д а. Ой, сейчас начнется рассказ про пирамиды!
Эмори. Нет, у меня была в мыслях Франция. Я был Людовиком XIV, а вы — одной из моих… моих… (Совсем другим тоном.) А что, если нам влюбиться друг в друга?
Р о з а л и н д а. Я предлагала притвориться влюбленными.
Э м о р и. Нам бы это легко не прошло.
Р о з а л и н д а. Почему?
Э м о р и. Потому что именно эгоисты, как ни странно, способны на большую любовь.
Р о з а л и н д а (поднимая к нему лицо). Притворитесь.
Долгий, неспешный поцелуй.
Э м о р и. Милых вещей я говорить не умею. Но вы прекрасны.
Р о з а л и н д а. Ой, только не это.
Э м о р и. А что же?
Р о з а л и н д а (грустно). Да ничего. Просто я жду чувства, настоящего чувства — и никогда его не нахожу.
Э м о р и. А я только это и нахожу кругом и ненавижу от всей души.
Р о з а л и н д а. Так трудно найти мужчину, который удовлетворял бы вашим эстетическим запросам.
Где-то отворили дверь, и в комнату ворвались звуки вальса. Розалинда встает.
Слышите? Там играют «Поцелуй еще раз».
Он смотрит на нее.
Э м о р и. Так что?
Р о з а л и н д а. Так что?
Э м о р и (тихо, признавая свое поражение). Я вас люблю.
Р о з а л и н д а. И я вас люблю — сейчас.
Поцелуй.
Э м о р и. Боже мой, что я наделал?