В боях и походах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Партизаны, впервые участвовавшие в бою, начали разбегаться.

Генерал Попов занял хутор Шара-Булук, неподалеку от Платовской. Вместе с ним вернулись на хутор коннозаводчики и богачи. Они начали кровавую расправу. Заподозренных в сочувствии большевикам отгоняли к хуторскому управлению и били плетьми и прикладами. Требовали выдачи «главарей».

Один старик не вынес плетей и сказал, что во дворе старого Куняра спрятаны двое красных.

Толпа белогвардейцев бросилась к дому бедняка деда Куняра. Через несколько минут из дома вывели трех человек, связанных веревкой. Седой как лунь шестидесятилетний дед Куняр бесстрашно стал под дула винтовок. Он сказал:

— Да, я укрывал красных. Расстреливайте.

Подошел офицер и в упор выстрелил несколько раз в старика. Старик упал. Затем офицер вынул шашку и зарубил красногвардейцев.

Белогвардейцы сжали Платовскую железным кольцом. Отряды партизан стали отходить на север. Последними вышли из Платовской члены станичного Совета. Они не успели прорваться за реку, их захватила разведка белых.

Случайно оставшийся в живых член Совета товарищ Панченко рассказывал потом:

— Били плетьми. Рубили шашками. Богач коннозаводчик Абуше Сарсинов ударил меня по лицу плетью. Теряя сознание, я услышал команду: «Пли!» При первом выстреле я упал, притворился мертвым. Когда расправа закончилась, убитых стали раздевать. С меня сняли сапоги. До ночи я лежал под трупами. Ночью потихоньку встал и ушел.

С той поры голова товарища Панченко покрылась сединой, как черное поле первым снегом...

...Толпами сгоняли белогвардейцы на станичную площадь избитых, изуродованных, истекающих кровью большевиков. Коннозаводчик Абуше Сарсинов расправлялся с беднотой. Заподозренных в сочувствии Советской власти сначала били, а потом выводили за околицу и расстреливали. Милиционера Долгополова и начальника почты вывели за околицу, облили бензином и живьем сожгли.

Богачи расправлялись с ненавистными им бедняками иногородними, но не забывали и бедняков казаков и бедняков калмыков. Больше трехсот трупов валялось по станице. Пьяные белогвардейцы стреляли в прохожих. Хоронить расстрелянных белогвардейцы не разрешали. «Пусть лежат на страх большевикам», — говорили они.

Когда крестьяне обратились с просьбой к священнику Буренову, чтобы он прекратил резню, поп поднял руки к небу:

— На все воля всемогущего бога!

Немногие уцелевшие от резни уходили в степь.

Не было больше розни. Не было ни калмыков, ни казаков, ни иногородних. Были бойцы, решившие драться с белогвардейцами не на жизнь, а на смерть.

Остатки партизанского отряда отходили к Великокняжеской. Издали доносилась стрельба — это белогвардейцы заканчивали расправу над бедняками.

Мы ехали молча. Вдруг откуда-то внезапно затрещал пулемет. Мой конь со всего маха грохнулся на землю. Со всех сторон к нам скакали, размахивая обнаженными шашками, белогвардейцы. Мои товарищи отчаянно отбивались. Меня окружили. Один из белогвардейцев уже замахнулся шашкой. Вдруг кто-то заорал:

— Отставить! Ведь это Городовиков!

Меня схватили. Генерал Попов обещал за меня награду, и поэтому белогвардейцы не зарубили меня на месте, а привели в штаб. Молодой лысый офицер вполголоса стал расспрашивать конвоиров. Из его слов я понял, что моя фигура представляет для белых большой интерес. Офицер вышел.

На лавке спал, свернувшись, пушистый кот. Конвоиры стали дразнить кота.

В это время вошел генерал Попов, а следом за ним — офицер. Генерал посмотрел на меня и усмехнулся:

— А, Городовиков!

Он повернулся к офицеру и приказал:

— Сейчас же выстройте обе сотни мобилизованных калмыков.

В Платовской генерал с помощью коннозаводчика Сарсинова успел мобилизовать все калмыцкое население.

Когда сотни были построены, Попов направился к калмыкам. Вывели и меня. Генерал начал речь.

— Среди донских калмыков, — сказал он, — не должно быть ни одного большевика. Я за это ручаюсь. Городовикова я расстреляю в назидание вам.

Калмыки молчали. Генерал ждал одобрения.

Наконец послышались голоса офицеров: