ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ В ОДНОМ ТОМЕ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Старик отпил еще глоток и вздохнул:

— Знаешь, мальчик мой, я часто думаю, что неплохо бы им совсем убраться прочь, после того как они вернули нам землю наших предков и восстановили наши обычаи. Моя душа никогда еще не была так полна, как здесь, под этими звездами, когда я смотрю на траву, что волнуется под ветром, и внимаю ласковому шепоту Творца.

— Не забывай, что тогда у нас не было бы лошадей, — в очередной раз напомнил старику Козодой. — Древние дни были не такими уж чудесными. Женщин выдавали замуж по первой крови, и они рожали по двадцать детей в надежде, что выживет хотя бы один. Наши предки едва доживали до тридцати пяти лет. Болезни косили наш народ. Быть может, несколько летучих кораблей, которые время от времени распугивают нескольких бизонов, — не такая уж большая цена за то, что мы избавлены от подобных бедствий.

— Знаю, знаю… Тебе вовсе не обязательно поучать меня.

— Прости… В конце концов я всего лишь историк. Чтение лекций у меня в крови. — Он вздохнул. — Я давно не был дома и забыл обычаи. Ты мой гость, а я спорю с тобой.

— Ничего. Я всего лишь невежественный старик, я скитаюсь по равнинам в ожидании того часа, когда прах мой станет пылью, гонимой ветром. Не принимай мое дурное настроение как знак осуждения. Минувшим летом к нам вернулись трое из Малого Консилиума. Я горжусь твоими заслугами, мой мальчик, так же, как горжусь тем, кто, достигнув должного возраста, проходит положенные испытания и становится охотником и воином. Каждый должен следовать собственному пути, и я скорблю о тех, кто был возвращен к нам помимо своей воли.

Козодой нахмурился:

— Я их знаю?

— Думаю, что нет. Молодая чета, Хитрый Койот и Песня Луны. Не могу точно сказать, где они работали, но кажется, где-то на востоке. Чем они занимались, я так и не понял, но он всегда умел хорошо обращаться с числами. С тобой все иначе. Историю мне понять куда легче. Я не могу постичь смысл науки, которая не приносит прямой пользы.

Козодой рассеянно кивнул. В страхе перед подобной участью жил любой, кто благодаря каким-то особым талантам или способностям был принят в Консилиум. Ему становились доступны все чудеса и удобства цивилизации, но взамен он обязан был вести себя осторожно и никогда не бросать вызова установленному порядку, хотя бы случайно. Это касалось даже магистров. Никто не был настолько важен, чтобы не зависеть от кого-то, стоящего выше, и никто не стоял настолько высоко, чтобы его нельзя было заменить.

Козодой попытался припомнить этих двоих, но не смог. Впрочем, это было не важно. Что ему действительно хотелось бы знать — так это в чем именно они провинились, но этого ему не мог бы сказать никто, и меньше всего — они сами. При этом он ни минуты не сомневался, что их проступок по-настоящему серьезен. Даже самый мелочный и придирчивый начальник не смог бы отослать своих подчиненных, например, по личным причинам: процедура эта была слишком сложна и требовала подробного обоснования, которое потом еще перепроверялось вдоль и поперек. Слишком много усилий было вложено в каждого, кто достиг уровня Консилиума, чтобы упрощать этот путь.

А все же интересно, кем был изгнанник. Специалистом по компьютерам? Астрономом, физиком, математиком? Годы учения, годы тяжких трудов — и все впустую. Теперь все это заменено иной памятью, иными взглядами, которые помогут ему стать добропорядочным членом племени. И вот мужчина, решавший сложнейшие уравнения, и женщина, которая по меньшей мере умела воплощать его мысли в хитроумных компьютерных моделях, начинают день с молитвы духам и Творцу, не интересуясь ничем, что лежит за пределами земель их племени.

— Я надеюсь, ты не сделал ничего, что заставило бы тебя разделить их судьбу? — тихо спросил старик. Козодой вздрогнул:

— Что? Надеюсь, что нет. А почему ты спросил?

— Неподалеку отсюда видели демона, крадущегося в траве. Разумеется, он послан не за кем-то из нас.

— Вал? Здесь? — Козодой не на шутку встревожился. Действительно, единственной возможной целью был он. — И давно это было?

— Дня четыре тому назад, а может, и больше. Но, я думаю, тебе вряд ли следует опасаться. В конце концов, ты здесь всего два дня и куда проще было бы забрать тебя еще до отъезда. Разве не так?

— Согласен. И все же мне не нравится, что эта нежить сшивается возле моего дома — за кем бы он ни охотился.

Козодой старался говорить уверенно, но в душе этой уверенности не чувствовал. Он вдруг вспомнил, что перед отъездом его послали на считывание ментокопии. Правда, такие процедуры проводились довольно регулярно и результаты их, как правило, не использовались, но что, если у Вала зародились подозрения? С другой стороны, на планете не так уж много этих созданий, и у них наверняка есть дела поважнее. Должно быть, это все-таки случайное совпадение.

Козодой беспокоился еще и потому, что на самом деле чувствовал за собой определенный грешок. Но способен ли Вал вообще испытывать подозрения? Нет, пожалуй, в это невозможно поверить. Старик прав. В случае чего его забрали бы еще до отъезда или непосредственно в момент прибытия.

Знахарь, чувствуя тревогу собеседника, мягко перевел разговор на другое.

— Ты все еще не женат. В твоем возрасте мужчине уже полагается иметь детей.

Это замечание лишь отчасти отвлекло Козодоя от прежних мыслей.

— В Консилиумах редко встречаются женщины из нашего народа, и совсем нет таких, кто мог бы вынести брак с человеком вроде меня.

— В нашем племени достаточно молодых и красивых женщин.

— Не сомневаюсь. В этом смысле нам всегда везло. Но как я могу взять кого-то из них в жены? Вырвать ее из привычного мира и забрать в Консилиум? Это все равно что заставить рыбу жить в прериях. Возвращаясь сюда после долгого отсутствия, я чувствую то же самое. Мое сердце всегда с моим народом, но разум отделен от него целыми мирами.

— Да, это большое расстояние, — ответил старый знахарь. — Даже когда ты живешь со своим народом, ты отделен от него. Ты всегда возвращаешься перед самой откочевкой и проводишь слишком мало времени с Четырьмя Семействами. Ты воздвиг горы между собой и человечеством, между собой и своим народом. Я пришлю тебе кого-нибудь, кто поможет тебе готовить еду и возьмет на себя часть твоей повседневной ноши.

— Нет, я…

— Да. — Тон знахаря изменился. У него была власть, и он умел ею пользоваться. Вождь племени был скорее военачальником, политиком был знахарь. Это он решил послать Козодоя на обучение, это он избрал его для Консилиума. В иерархии. Созданной цивилизацией, положение знахаря было достаточно низким, но здесь, на земле предков, он был выше Козодоя.

Они еще немного посплетничали о старых знакомых, и наконец старик зевнул и распрощался. Козодой долго смотрел ему вслед, чувствуя одновременно и свою общность с этой землей и свое одиночество на ней.