ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ В ОДНОМ ТОМЕ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Листья начинают опадать. С севера идет холод, и он будет становиться все сильнее. Я не лишен сострадания. Вы можете спать в хлеву, и я прикажу подобрать вам что-нибудь из одежды, благопристойности ради, хотя, боюсь, от холода это не спасет. Корм для животных сгодится и человеку, если выбрать хорошенько. Ступай — и подумай над моим предложением. Но предупреждаю тебя, если вас поймают на самой мелкой краже, мое покровительство тут же закончится, и оба вы превратитесь в рабов. — Вождь ухмыльнулся. — Большего я не могу для тебя сделать.

Это было поистине так.

«Что-нибудь из одежды» оказалось двумя кусками кожаного шнура и старыми тряпками, которыми можно было едва прикрыть наготу. Всем жителям деревни было запрещено заговаривать с ними, и, следовательно, о том, чтобы подыскать себе союзника, не могло быть и речи.

Они жевали подгнившие, червивые яблоки и обсуждали свое положение. Козодой рассказал Танцующей в Облаках о предложении Ревущего Быка.

Она выслушала его с серьезным лицом, но ничуть не удивилась и, помолчав, сказала:

— Прежде всего надо хорошенько все взвесить. Оставаться здесь надолго нельзя. Можем ли мы надеяться на милосердие других торговцев?

Козодой покачал головой:

— Нет. За нами постоянно следят, и никто из проезжающих не рискнет взять нас с собой, потому что торговцев мало, а воинов в деревне много. Первая забота торговца — это его торговля. Бежать отсюда бессмысленно. Даже если нам это удастся, придется подниматься по берегу Огайо, а это значит, что потом мы волей-неволей опять поплывем мимо этого места. Переплывать же любую из двух рек крайне опасно; там, где они сливаются, вода буквально кипит, и к тому же они слишком широки, во всяком случае, для меня.

— Можно просто столкнуть в воду наше каноэ и вверить себя духам реки.

— Без весел нас тут же опрокинет; и когда нас вытащат, договориться уже не удастся. Она подумала еще немного:

— Быть может, этот вождь удовлетворится меньшим? Он подозрительно взглянул на нее:

— Что ты имеешь в виду?

— Судя по луне, срок моих месячных уже почти прошел. Сейчас, наверное, безопасное время. Может быть — ночь в его постели в обмен на два весла?

— Нет!!! И не думай об этом! Он только еще больше распалится, а мы полностью в его руках. Он не отнял тебя сразу исключительно потому, что у них тут существует какой-то извращенный кодекс чести, но полагаться на него во всем — глупо. Он кичится тем, что поступает честно, но с женщиной торговаться не станет. Это бесполезно.

Танцующая в Облаках вздохнула.

— Значит, остается только сражаться, — решительно сказала она.

Глава 5

Разговор с матерью нанес Сон Чин еще одну душевную рану. Она всегда считала ее необыкновенной женщиной, потому что та не раз вступала в споры с отцом и частенько одерживала верх над холодным умом хайнаньского военачальника.

— Не позволяйте ему этого! — умоляла Сон Чин. — Пожалуйста! Брак — да. Это часть моего долга, и я исполню его, но то, что он задумал, — это же убийство!

— Присядь, моя более чем непочтительная дочь, и выслушай то, что я тебе скажу, — ответила мать. — Твои слезы не трогают моего сердца, потому что ты оплакиваешь только себя, а не других. Садись и слушай.

— Моя дорогая почтенная матушка, я…

— Не говори мне этих слов, за ними ничего нет. Этот мир в равной степени жесток ко всем, но твоя жизнь была настолько привилегированной, что ты даже понятия не имеешь, как живут другие твои сограждане. Конечно, ты ловко изображаешь крестьянку в нашем маленьком театре, но это совсем не то. Ты знаешь, что это всего лишь игра, и, когда закончится день, ты вновь вернешься к своим шелкам, цветам и изысканным блюдам. Безусловно, я не имею в виду Центр — я говорю сейчас лишь о том, что происходит здесь, на этом острове, в нашей родной провинции.

К подобным поучениям Сон Чин привыкла и терпеливо ждала, когда мать покончит с новой вариацией избитой темы и перейдет к делу.

— Большинству крестьян недоступны врачи и лекарства, они живут в жалких хижинах и трудятся на полях от рассвета до заката, без перерыва, без праздников, без выходных. Они должны выполнить норму или голодать. Два раза в день они едят рис с овощами и редко, очень редко позволяют себе купить в складчину третьесортное мясо. Они терпят жару и холод, наводнения и ветер, болезни и неизбывную нищету. Они невежественны и подозрительны, они даже представить себе не могут электричество и водопровод, средства связи и транспорт. Их понятия о роскоши исчерпываются шелковой одеждой и уткой по-пекински, и за всю свою жизнь никто из них так и не увидит ни того, ни другого. Ты не знаешь этой жизни.

— Как и вы, — отпарировала Сон Чин. — Если уж говорить правду.

— Так тебе кажется. Я выросла в крестьянской семье, не более чем в сотне километров отсюда. Я родилась в четыре часа утра, а к полудню моей матери приказали выходить на уборку риса — и она вышла. Грязь, мухи, вонь нечистот — вот мои детские воспоминания.

Сон Чин недоуменно взглянула на мать:

— Почему же я ни разу об этом не слышала?

— Потому что ты была рождена и воспитана среди избранных, и твое низкое происхождение беспокоило бы тебя. Это не такая вещь, которую можно обсуждать вслух, не вызывая предубеждения к себе.

— Но если это действительно правда, — все еще недоверчиво сказала Сон Чин, — то как же вам удалось достичь такого положения?