Рубикон: читать начало книги онлайн

После чего, порывшись в седельной сумке, достал золоченую круглую каменную плитку походного Воинского Жертвенного Алтаря с ликом божества и жреческим знаками, протянув ее приятелю.

Рыцарь только благодарно и довольно кивнул. Он даже и не думал, что и его друга, которому он последние дни так завидовал, тяготит его неудача на Празднике Солнца.

«Все-таки Ицтли – Великий Воин! – подумал Кисикохтенкатл. – Скорее всего, он скоро получит право подняться на еще одну, а то и две ступеньки пирамиды выше их всех!»

– А главное, наконец-то напоим свои мечи кровью врагов Империи Науа, во славу Солнцеозаренных и самого Кетцалькоатля!

– Так есть! – согласился приятель.

Любопытного аборигена, видимо почитающего себя за невероятно крутого Чингачгука, я заметил практически сразу же после того, как он занял свой наблюдательный пункт среди разлапистых папоротников и кустов, чем-то отдаленно напоминающих акацию. И дело даже не в «третьем глазе» или в том, что, на мой взгляд, передвигался он отнюдь не бесшумно, а веточки нет-нет да и подрагивали, довольно сильно демаскируя укрывшегося за ними человека.

Дело было в его обращенном на меня взгляде, полном неприкрытой ненависти, жажды крови и какой-то… жадности, что ли, который буквально ножом резанул меня сразу же, как только я попался на глаза этому непонятному наблюдателю. Признаться, для меня это было довольно новое ощущение, и не потому, что я ранее не мог чувствовать, когда на меня кто-то смотрит. Мог, все воины выше второго ранга и многие маги наделены подобной относительно бесполезной и даже раздражающей в обычных условиях способностью. Причем обычно ее целенаправленно притупляют и заглушают, потому как в наших условиях жизни в городах-мегаполисах можно свихнуться, если постоянно ловить на себе и распознавать сотни, а то и тысячи чужих взглядов в минуту, наполненных всем спектром эмоций, от безразличия до откровенной агрессии.

Да и вообще, подобные пассивные возможности одаренного человека – всего лишь механизм, выработанный годами эволюции, по большому счету являющийся своеобразной «защитой от дурака». Все равно от профессионального убийцы подобное «чутье» еще никого не спасало.

Современные ассасины и прочие «американские ниндзя» обычно обучены тщательно скрывать свой интерес к будущей жертве, ну а если уж у подобного специалиста не получается обуздать собственный темперамент, то на помощь ему всегда могут прийти довольно распространенные технические средства. Например, солнечные очки, те же авиаторы или хамелеоны, а также куча других приблуд, вроде тактических масок или цветных линз. В общем, все что угодно, лишь бы была хоть какая-то лишь частично прозрачная преграда между глазом и целью. Работало это, конечно, не идеально, и всегда оставалась вероятность проколоться, но никто и никогда не пялился так на свою цель, как делал это мой новый «приятель».

Ну да. Я для себя уже решил, что мы обязательно «подружимся» и непременно пообщаемся накоротке. Пусть даже этот душевный порыв и будет односторонним с моей стороны, и, скорее всего, очень не понравится туземцу. Ну а что поделаешь, надо же мне в конце концов выяснить, где я, и «parlez-vous français» здесь, или, может быть, шпрехают на порядком утомившем меня «дойче». Просто я фактически нижней полусферой чувствовал, что в тех ё… далеких далях, куда я каким-то образом попал, о великом и могучем даже не слышали. Зато наши европейские, как говорит император, «партнеры» в свое время очень любили колонизировать такие вот райские кущи, огнем и мечом насаждая среди туземцев разумное, доброе, вечное.

В предстоящем же знакомстве, как я надеялся, мне должен был помочь обнаруженный в сидоре мой же собственный лингва-модуль, с которым я летал в Либерократию и блок памяти которого оказался буквально под завязку забит языковыми пакетами. Так что, скорее всего, мы найдем общий язык, ну а если нет, то все равно что-нибудь да придумаем.

Главное не спугнуть раньше времени моего будущего приятеля. В идеале, конечно, лучше всего было бы, если бы он сам вышел из кустиков и добровольно рассказал мне все, что я хотел бы от него услышать. Быть может, тогда я бы даже подарил ему, например… вот эти вот безвкусные стеклянные бусы, целую связку которых нашел на самом дне сидора. Впрочем, что-то подсказывало мне, что «мосты дружбы» придется наводить силовыми методами…

Впрочем, я пока ничего не предпринимал, продолжая изображать из себя ничего не замечающего вокруг туриста. Пусть парень, а точнее мужик, потому как абориген был явно старше меня, успокоится. Авось будет посговорчивее.

Закончив инспекцию имеющихся у меня вещей, я аккуратно укладывал их обратно в сидор, периферийным зрением наблюдая за гостем. Наконец, завязав горловину и скатав спальник, повесил вещмешок за лямки на руль мотоцикла и, вскрыв навесной кофр байка, вытащил оттуда один из имеющихся у меня сухпаев.

Еда – лучший способ завести знакомство с дикарями, а то, что внимательно наблюдавший за мной человек относится именно к этой довольно малочисленной по нынешним временам категории населения планеты Земля, я уже успел рассмотреть. Кто бы еще стал носить голову какого-то животного, украшенную разноцветными перьями, вместо шляпы… Ну не на кровожадного ролевика-реконструктора первобытной жизни же я нарвался на самом-то деле? Впрочем, было у меня и то, чем можно приманить и эту категорию граждан, благо в кофре имелось аж две полуторалитровых бутылки водки «Императорка. На березовых бруньках».

«Армии Его Императорского Величества Самодержца Всероссийского офицерский индивидуальный рацион питания номер два» – прочитал я на лицевой стороне коробки цвета темно-зеленого цвета, под золотым тесненым двуглавым орлом.

Пожав плечами, вновь уселся на уже порядком примятую травку, достал из чехольчика один из балисонгов и аккуратно снял небольшой участок дерна перед собой. В другой момент я, наверное, содрогнулся бы от того святотатства, которое творил собственными руками, однако нынче мне было на это наплевать.

А все дело в том, что найденные мною в разгрузке ножи-бабочки были вовсе не моими! Очень похожими, однако намного старше, с потертыми рукоятками и лезвиями из очень необычного металла. И кажется мне, я знал, кому на самом деле они принадлежали, а это наводило на очень нехорошие мысли.

Не выпуская из поля зрения туземца, вскрыл упаковку. В общем-то, довольно стандартный набор, который я не раз видел у нас на кафедре и получал на руки во время «Игр» в Османо-Турецкой империи. Три упаковки галет, паштеты «Нежный» и «Колбасный», плавленый сыр, яблочное пюре, «Шпик соленый, консервированный», рагу из овощей, три главных блюда, сухие витаминизированные напитки и прочие вилки, ложки, шоколадки…

Достав, разложил и установил таганок, подпалил непромокаемой спичкой таблетку сухого спирта и, на пару секунд задумавшись, решительно выбрал «Гуляш с картошкой». Через минуту над лесной поляной уже вовсю плыл одуряющий аромат булькающего в своем лоточке кулинарного шедевра имперского военпрома. Признаться, только сейчас я понял, что на самом деле очень и очень голоден. Складывалось впечатление, что я не ел уже несколько суток, а то и больше, а потому, не став более тянуть, вскрыл один из паштетов и с неописуемым блаженством принялся уплетать его, намазывая на галеты и балуя таким образом свой молодой и, наверное, все еще растущий организм.

Видя, с каким аппетитом я поглощаю свой ИРП, абориген в кустах пошевелился, и я скорее почувствовал, нежели услышал, как он сглотнул тягучую вязкую слюну.

«Да, да! Вот так вот! Имперец дикаря не обидит… наверное. Так что выходи знакомиться, – подумал я, мысленно усмехаясь. – Может быть, даже выкурим трубку мира. Ну, или что у вас там заместо нее?»

Однако, к моему вящему разочарованию, вместо того чтобы, выбравшись из кустов, широко улыбнуться и сказать «Хао» или «Алоха», мужик начал медленно отползать назад, а затем и вовсе развернулся и целенаправленно ломанулся куда-то в глубь чащи. Надо сказать, довольно бесшумно, выказывая явные навыки очень хорошо знакомого с лесом человека.

Мне же только и оставалось, что тяжело вздохнуть и покачать головой. «Дружить» со мной явно не пожелали… Хотя в следующее мгновение ко мне пришла мысль, заставившая меня улыбнуться.

«Так у тебя, приятель, есть друзья! – радостно подумал я. – И ты побежал предупредить их, что здесь уже накрыли поляну и ждут вас всех к столу! Молодец! Чем больше у меня будет «друзей», тем быстрее мы найдем общий язык, и тем больше я узнаю от вас всякого интересного!»

Ну да, а с какой еще целью «разведчик» пошел проверить, что за страшный переполох устроила лесная братия. И я ни на секунду не сомневался, что, на свою беду, на меня нарвался не просто какой-то охотник из местных. Во-первых, охотник не стал бы возвращаться тем же путем, которым вышел к поляне, профессиональная привычка путать следы, дабы самому не стать дичью, обычно у них в крови. И не важно, чем человек вооружен и в каком веке вышел из дому, дабы вернуться в него с еще недавно крякавшей, пищащей или хрюкающей добычей. Опять же, по моему глубокому убеждению, дикарь, промышляющий охотой и столкнувшийся в лесу с чужаком, решивший не идти с ним на контакт, в первую очередь будет думать о том, как бы не вывести его на свое родное поселение, где по хатам сидят женщины и дети. Этот же больно целенаправленно ломанулся куда-то явно по кратчайшему пути к своей цели.

Во-вторых, хотя тут я был не до конца уверен, охотник со столь кровожадным взглядом, как у этого приятеля, скорее всего, попытался бы обойти меня со спины и не удержался бы от того, чтобы напасть на вроде бы беззащитного чужака. Хотя тут, конечно, вопрос, знают ли местные тумба-юмбы, что такое огнестрельное оружие и как выглядит автомат Калашникова. Если они в курсе, то его сдержанность еще можно было хоть как-то объяснить. Правда, я слышал, что вроде бы, несмотря на весь прогресс, интернет и полеты в космос, вот в таких вот уголках Земли до сих пор бегают в шкурах туземцы, вершиной технической мысли которых является копье и палка-рычаг для его метания.

Нет! Это был «воин», а не «охотник», и, выяснив все, что ему поручили, он отправился к своим отцам-командирам с докладом. Что ж. Наверное, стоит и мне прогуляться вместе с ним. А то вдруг они там на общем совете племени решат: «Ну его, этого русского нафиг! Не будем связываться!» А мне потом ищи-свищи в этой глуши новую жертву для дружеских посиделок!

Тяжело вздохнув, я с сожалением посмотрел на вскрытый и такой притягательный ИРП. Потом, с усмешкой, на давно уже успокоившихся и рассевшихся по ветвям обезьянок, с воровато-удивленно-невинным видом пялящихся на меня и мое законное имущество. Покачав головой, быстро собрал таганок и все баночки, а также невскрытые упаковки во внешний пакет для переноски воды, оставил на разграбление только картонную коробку и пластиковые отходы высоко цивилизованного общества. Убрал его в кофр и, включив на всякий случай маячок мотоцикла, вновь издав тихий вздох, шагнул в том направлении, куда убежал мой несостоявшийся пока приятель.

Глава 7