Болтун: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ее можно было просто и без прикрас охарактеризовать словами героя бессмертных произведений Ильфа и Петрова — знойная женщина, мечта поэта. А потом добавить — так же предмет бессильной зависти и едва прикрытой ненависти пожалуй всего женского коллектива ИнфоТек собравшегося на данном новогоднем мероприятии и предмет эротических фантазий как минимум половины мужского. В том числе и женатых. Причем женатых, пожалуй, в первую очередь. Красивая, умная и смертельно опасная для каждого кто вздумал бы перебежать ей дорогу она не оставляла равнодушным никого кто имел несчастье с ней познакомиться хотя бы мимолетно. Эта высокая, для женщины, брюнетка обладающая действительно восхитительными формами от зависти к которым удавилась бы половина звед мирового кинематографа обладала столь же выдающимся как и ее формы умом и злопамятностью росомахи. Не забывая никого и никогда. Она щедрой рукой одаривала милостями одних и безжалостно втаптывала в грязь других с грацией экскаватора поднимаясь по карьерной лестнице пока не заняла свой нынешний пост. Причем, что еще больше бесило прекрасных дам, да в прочем и львиную долю мужского населения корпорации, достигла всего исключительно благодаря уму и деловым качествам. Метод «через постель» она игнорировала как класс, а тех кто поднимался по карьерной лестнице благодаря ему она при случае с видимым удовольствием окунала, поэтически выражаясь, в навозную жижу прямо с головой. И не давала всплыть своей жертве до тех пор пока та не захлебывалась либо униженно не начинала просить о пощаде. Причем последнее вовсе не означало выживание субъекта в дальнейшем. И вокруг  себя она старалась собирать людей под стать себе — умных, злых (в хорошем смысле этого слова) и беззаветно преданных как своей работе так и корпорации в целом. Ей было все равно какого роду и племени был человек — аристократического или самого что ни на есть пролетарского. На первое место она везде и всегда ставила как деловые, так и человеческие качества субъекта. И ее непосредственные подчиненные ее действительно обожали и уважали. В любой момент готовые перегрызть за нее глотку любому, кто позволил бы себе даже просто косо посмотреть в ее сторону.

Что же до тех, кто пытался добиться ее благосклонности силовыми методами и используя вышестоящее служебное положение, то их судьба складывалась более чем трагично. Мне доподлинно известен случай когда один из кавалеров пытавшийся силой удержать данную валькирию пришел в себя только в хирургическом отделении Склифасовского, а по выходу из больницы внезапно для себя оказался с треском выкинут из структуры за многочисленные служебные нарушения и злоупотребление властью. Все попытки прижучить Стебникову для него окончились провалом, а сам он в конечном итоге с удивлением для себя обнаружил что должность выше помошника ассенизатора в селе «Северное Кукуево» ему не светит. И это он еще отделался, что называется, легким испугом. Ибо, если верить слухам, те кому не посчастливилось еще больше столь легко свою жизнь не заканчивали. Иными словами по своей ужастности и кошмарности для всех служащих ИнфоТек Стебникова занимала почетное второе место после Всеволода Эдуардовича, с которым (одним из немногих) у нее слоижились, если так можно выразиться, доверительные и в чем–то дружеские отношения. Причем когда я говорю для всех, это значит для ВСЕХ. Именно так — большими буквами. Ибо даже за пределами Русскоязычного подразделения компании об этой парочке ходили ужасающие разум слухи. К созданию которых, отчасти, приложил руку и я.

Так что аплодисменты при ее появлении действительно были яростные и чего в этом было больше обожания или затаенного страха лично я не берусь судить.

Признаюсь честно, в то что говорила Стебникова я даже не пытался вслушиваться и даже не пробовал сделать вид, что слушаю. Что, в прочем, было справедливо и в отношении предыдущих ораторов. Чем вызвал несколько недоуменных взглядов от особ находящихся неподалеку. Им явно хотелось покрутить пальцем возле виска иллюстрируя свое обо мне мнение, но правила вежливости не позволяли им этого сделать. А так же нежелание привлекать к себе ненужное внимание сильных мира сего. Видимо подсознательно опасались что данные действия могут быть не правильно расценены в отношении персоны выступающей в данный момент со сцены.

О том что речь таки закончилась я понял по длительным аплодисментам, таки перешедшим в овации. Интересно, какие чувства испытал господин Тагава в этот момент. Все же де юре именно он является главой российского подразделения компании. И исходя из корпоративной логики именно он должен был сорвать самые горячие зрительские симпатии.

«О сколько нам открытий чудных….» Привыкайте господин Тагава, привыкайте. Тут вам не там, и здесь вам не тут.

Эта злорадная мысль меня несколько отвлекла и я чуть не прозевал сигнал от своего седалищного нерва, информирующего меня о том, что моей скромной персоне потенциально предстоит небольшая встряска.

Стебникова закончив речь передала микрофон местному аналогу массовика затейника, тем самым знаменовав окончание официальной части и переходу к той части вечера которая, как правило, наполнена всевозможными конкурсами, фантами и конечно же танцами. После чего она направилась в мою сторону. Разглядеть меня в том темном углу, в который я забился она врядоли могла, да и выбранное ею направление вовсе не означало что идет она именно в мою сторону, но сигналам своей пятой точки я за прожитые годы как–то привык доверять, а общение с этой роковой женщиной в планы моего сегодняшнего вечера как–то не входило. Поэтому мастерски сделав вид что мне внезапно захотелось перекурить и прихватив с собой пару канапе с чем–то вкусным я с невозмутимым видом направился в комнату обозначенную на плане буквами «Мэ» и «Жо».

Вообще в туалетах, как мне было известно, работникам корпорации курить было категорически запрещено и за нарушение данного правила полагались не слабые такие штрафы. Да и вообще корпорация пыталась стимулировать своих работников к здоровому образу жизни проводя с завидной периодичностью всевозможные спортивные соревнования между отделами и стимулирую некурящих небольшими денежными бонусами.

Для курящих же на каждом этаже центрального офиса занимавшего не малых размеров высотку выполненную в стеле Хай Тек в самом центре столицы были оборудованы восхитительные курилки соответствующие все пожарным нормам.

Но, во первых моя бунтарская натура не терпела подобных ограничений свободы выбора и самовыражения, во вторых я не являлся работником ИнфоТек и штрафы меня не страшили, а в третьих в курилке для Стебниковой я представлял собой легкую добычу, в то время как в мужской туалет она за мной идти все же не станет. Хотя, если я ей очень душно понадоблюсь она меня и на том свете достанет, не обращая ни малейшего внимания на предостерегающие надписи «Посторонним вход воспрещен». Хотел бы я посмотреть на тех чертей которые решат стать у нее на дороге к поставленной цели. Думаю что ад им раем покажется по сравнению с тем на что способна фантазия этой дикой женщины.

К моему удивлению правила корпорации в этот праздничный вечер решил нарушить не я один. И нарушителем оказался человек, на которого в иной ситуации я вряди когда смог бы подумать. Всеволод Эдуардович Мусаев собственной персоной самым что ни на есть наглым образом попирал писанные и неписанные правила в отношении курения задумчиво смоля трубку. Пикантности ситуации добавляло то, что стоял он возле таблички с надписью «То ыьщлштп/No smoking» на фоне перечеркнутой сигареты. Именно на эту табличку он многозначительно и посмотрел увидев в моих руках уже прикуренную по дороге «белую вонючую палочку». Я лишь виновато развел руками и не менее многозначительно посмотрел на него. На что он только хмыкнул в усы, делающими его похожим на отца народов.

Какое–то время мы просто молча курили, каждый думая о своем. Наконец Мусаев прервал молчание.

— Я рад, Максим Павлович, что вы решили принять мое приглашение на этот праздничный вечер. Зная вас, я ожидал что вы в конечном итоге откажетесь под благовидным предлогом, как вы всегда делаете. Если честно, я удиволен. — Мусаев ко всем и всегда обращался по имени отчеству. Независимо от того кем был его собеседник — главой отдела или зеленым неоперившимся юнцом только–только окончившим университет или школу. Не позволяя ни малейшего панибратсва как по отношению к собеседнику, так и по отношению к самому себе. Для любого другого это смотрелось бы дико и излишне манерно в наш век развенчанных кумиров, но не для него, словно вышедшего из аристократического общества века эдак девятнадцатого.

Я пожал плечами

— Я просто не люблю подобные праздненства. Не переношу их на физическом уровне. Слишком много людей, которые создают слишком много шума и суеты на ровном месте. Плюс на таких мероприятиях люди, о ужас, пьют спиртосодержащие напитки, а я не люблю состояние алкогольного опьянения. Еще меньше я люблю находиться трезвым в пьяной компании. Так что исходи приглашение от любого другого, я бы сделал так как вы сказали — просто проигнорировал бы мероприятие.

— А как же корпоративный дух? Подобные — Мусаев покрутил в воздухе пальцем подбирая подходящее выражение — мероприятия сближают коллектив, помогая проникнуться интересами друг дурга и тем самым став ближе. Они усиливают чувство локтя и тем самым помогают разрозненным личностям обрести общую цель став единым организмом, способным на великие свершения. — Он почти дословно процитировал отрывок из «блистательного» выступления господина Тагавы.

— Полевал я на этот корпоративный дух. С высокой колокольни. Никогда не был человеком системы и становиться таковым не особо горю желанием. Просто Вы не тот человек, Всеволод Эдуардович, приглашение которого можно оставить без внимания.

— Почему? — Мусаев удивленно приподнял бровь

— Что почему? Почему вы не тот человек? Почему не люблю алкоголь? Почему проигнорировал бы? Или почему не хочу быть человеком системы?

— Ну на один вопрос вы и так уже ответили. И этих аргументов мне более чем достаточно. Почему вы не любите алкоголь меня не особо интересует. Дело каждого что он ест, что он пьет и с кем он спит. И я как правило в такие дела не лезу. За исключением тех случаев, когда это не ставит под удар вверенное мне дело. К последнему вопросу мы с вами еще вернемся- Мусаев пристально посмотрел на меня. — Так что хотелось бы услышать ответ на первый вопрос. Так сказать узнать свою характеристику от человека со стороны.

— Удивлен что вас интересует именно мое мнение. — Я сделал последнюю затяжку и за неимением под рукой пепельницы просто выкинул окурок в приоткрытое окно. — Но все же отвечу. Во первых я вас слишком уважаю как человека и как специалиста делающего свое дело.

— Ну других людей, так же приглашавших вас на наш небольшой семейный праздник, вы точно так же уважаете, насколько мне известно, но тем не менее им вы ответили отказом.

— Таких людей не так много во всем мире. Это раз. А два — они это не вы. Их в отличии от вас я могу проигнорировать. А вас я в определенной степени опасаюсь. Не сочтите за оскорбление, но многие мафиози тридцатых годов двадцатого века явно с удовольствием пошли бы к вам в ученики.

— Это не оскорбление. Из ваших уст, Максим Павлович, это звучит скорее как похвала. — Мусаев усмехнулся в усы. — И кажется я понял кто является источником тех зловещих слухов которые распространены обо мне в корпоративной среде.

Я сделал обиженное лицо.

— Первый раз слышу про какие–то слухи в ваш адрес. А если вы про ту информацию что ваша настоящая фамилия Дзжержинский так я только рядом проходил. И в ту сторону не смотрел. И даже рта не открывал. И вообще это был не я, а мой злой брат близнец а я в это время был в другом городе… в другой стране… на другой планете…

— У вас есть брат близнец? — Мусаев сделал удивленный вид — Не знал. Не знал… Видимо плохо работают мои … орлы. Раз уж упустили подобный факт. Да и про то что моя фамилия Дзержинский мне тоже слышать еще не доводилось. Разгонять придется всех к чертовой матери.

— Есть. — Я утвердительно кивнул — И все пьяные выходки которые приписывают мне тоже совершил он. Позор семьи знаете ли. Родители отреклись от него еще в младенчестве как от живого воплощения зла и всех известных людям пороков.

Но вот разгонять своих «орлов» вам не следует. Они ни в чем не виноваты. О его существовании знают всего два человека. Я. И вот теперь вы