Привязанность (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К тому времени, как поднимается занавес, у меня заканчивается любезность, и я благодарен за темноту. Откидываюсь в кресле и молюсь, чтобы все закончилось быстро. Возможно, я застану конец игры «Метс», если улизну после антракта. (Примеч.: New York Mets — профессиональный бейсбольный клуб, выступающий в Восточном дивизионе Национальной Главной лиги бейсбола).

Когда в темноте начинает играть музыка, на сцене появляется мягкое синее свечение. Одинокая балерина с распущенными волосами стоит спиной к зрителям. Мне это кажется странным, потому что обычно у них на голове тугие пучки, а у этой — длинные темные волосы спадают волнами.

Балерина медленно поднимает руки над головой. Музыка становится грубой, почти пугающей, так как играют только струнные. Синее сияние заполняет сцену, и вокруг балерины появляются танцоры. Мерцающие огни сияют на длинных ногах, когда она поднимает одну ногу над головой и держит ее там.

Она поворачивается, но опускает подбородок, так что я не могу видеть ее глаз. Когда она широко разводит руки, свет становится ярче, и музыка звучит громче. Балерина приподнимает подбородок, и в это мгновение, клянусь, она смотрит прямо на меня. Взгляд ее пронзительных голубых глаз устремляется прямо на меня, и она замирает. Это происходит так быстро, не знаю, заметил ли кто, но это случилось.

Вступают барабаны, и танцоры со всех сторон устремляются к ней. Музыка нарастает, свет сияет, и красивая брюнетка теряется в толпе.

Я так сильно сжимаю стакан в руке, что он трескается и рассыпается. Рассеяно смотрю на беспорядок, который устроил. Мой клиент и его жена оглядываются на меня, но я хватаю салфетку, оборачиваю ею руку и тихо говорю, чтобы они продолжали наслаждаться шоу. Извиняюсь и выхожу.

На моей ладони большой порез, на который, вероятно, необходимо накладывать швы. Я туже завязываю салфетку и пробираюсь по задней лестнице к выходу.

Несколько охранников пытаются остановить меня, но как только я показываю им травмированную руку, пропускают. Вскоре я оказываюсь за кулисами и отхожу в тень. С того места, где стою, я могу наблюдать, как танцоры входят и выходят со сцены.

Мне не нужно много времени, чтобы найти ее в толпе.

Следующие два часа я смотрю на нее, пытаясь уберечь руку. Но ближе к концу спектакля салфетка вокруг моей руки полностью пропиталась кровью, и я чувствую головокружение.

Я отправляю сообщение своему водителю и встречаюсь с ним возле заднего выхода, а затем приказываю отвезти меня в отделение скорой помощи. Несмотря на разочарование от того, что не увижу ее ближе, мне нужно позаботиться о руке.

Кроме того, уверен, что мы еще встретимся. Когда уходил, я захватил программку, так что у меня есть ее имя.

Некоторые люди говорили мне, что я одержимая личность. Если я хочу что-то, то не останавливаюсь ни перед чем, пока не заполучу это; что, когда что-то привлекает меня, я неадекватен.

Я улыбаюсь, когда смотрю, как хирургическая игла с ниткой проходят сквозь мою кожу, и думаю, что все неправы. Один взгляд на Аврору Адамс, и я за гранью одержимости.

Но мне нравится думать об этом, как о привязанности.

Первая глава

Аврора

Может ли человек что-то любить и одновременно ненавидеть? Как что-то может приносить огромное количество страданий, но мысль не иметь этого, невыносима?

Я спускаюсь по лестнице родительского дома, у меня на уме только одно место. Но, как и всегда, остановившись у холодильника, я вижу, что навесной замок надежно закреплен.

Идеальная кухня моей матери выглядит странно: большие замки, прибитые к шкафчикам, и цепь, удерживающая дверь холодильника закрытой. Она опломбирована, чтобы никто не мог открыть. Никто, кроме нее. Даже не знаю, чего она боится. Не похоже, что она хранит там много чего. Ничего, что стоило бы желать.

Тем не менее, боль в животе напоминает, что я голодна. Мне кажется, что я могу съесть все, до чего смогу добраться. Дергаю замок, но безуспешно. Чувствую комок в горле, и подавляю его. Это не ново. Я должна уже привыкнуть. Выпускаю из рук холодный замок, и металл ударяется о нержавеющую сталь холодильника. Я съеживаюсь, молясь, чтобы звук не разбудил маму.

Секунду жду, затаив дыхание, но ничего не слышу. Вздохнув с облегчением, направляюсь к задней двери, выскользнув на прохладный ночной воздух. От росы на траве ступни становятся влажными.

Останавливаюсь и смотрю на небольшое здание, которое когда-то казалось мне всем — место, которое построила моя мать, потому что она, наконец, полюбила меня. Она увидела во мне то, что первый раз в жизни стоило любить. То, что вызывало гордость за меня. По крайней мере, на какое-то время.

Иногда я не могу выбраться из этого места. А в другое время крадусь туда, чтобы побыть в одиночестве.

Открываю стеклянные двери и вхожу. Сажусь на холодные деревянные полы танцевальной студии и растягиваюсь, пытаясь расслабить мышцы. Они болят от переутомления, и мне действительно нужен сон. Но мой разум не позволит мне заснуть. Боль в мышцах и голод от пропущенного ужина сказываются на мне.

Знаю, единственное, что даст мне покой — танец. Это единственное, что заставляет все остальное исчезнуть. Танец для себя, когда не думаешь о завтрашнем выступлении. Только тогда я чувствую себя наиболее свободной. Никто здесь не кричит на меня и не говорит, что я делаю что-то неправильно; что мои ноги не прямые, или я недостаточно стараюсь.

Когда я танцую для себя, меня ничто не волнует. Я чувствую музыку и позволяю ей унести меня. Попадаю в мир, где на меня не давят, чтобы я была той, кем я не хочу быть; той, кто не оправдывает завышенные ожидания, не зависимо от того, как сильно я стараюсь или как упорно работаю. Для нее этого всегда будет мало.

Но пока что мне достаточно и этих крошечных украденных моментов.

И это все, что имеет значение. Пока она не проснется.