Хан Седкел-Цаган выделил для своей милой дочери четвертую часть скота всех четырех родов. А для ухода за скотом выделил один миллион кибиток. Провожая дочь и гостей, сказал:
— Пусть всю дорогу вас охраняет бурхан. Где будет черта идите. Где будет круг — ночуйте.
Недалеко от дома хана Байин-Бату встретили его люди. Все остановились и в дороге начали пировать. Пировали долго и совсем забыли, что надо охранять Бадму. Однажды ночью, когда все были пьяны и спали, из лесу прибежал огромный черно-лысый полк, схватил Бадму и утащил. Утром люди проснулись, видят: нет Бадмы. Заплакала его молодая жена, стал молиться его старый отец.
Остаток пути прошли тихо, в глубокой печали.
Хан приказал:
— На том месте, где волк схватил моего сына, поставьте хорошую кибитку, чтобы путники могли в ней отдыхать. В кибитке всегда должны быть мясо и кумыс, чтобы путники могли поесть.
«А может, и мой сын придет из лесу и поест»,—подумал хан.
Кибитку скоро поставили.
Прошло три года.
Однажды несколько путников, ехавших к хану Байин-Бата, остановились в этой кибитке на ночлег. Одни из них, Любопытный, подумал: «Что это за кибитка? Кто ее хозяин? Почему она стоит одна в степи? Почему здесь сейчас никого нет, а по всему видно, что здесь бывают люди?» Но никто из его спутников не мог ему ничего ответить. Все легли спать. А Любопытный не спал и думал. Вдруг в полночь открылась дверь и вошел огромный человек. Он быстро поел и ушел.
Утром путники двинулись дальше. Любопытный за всю дорогу не проронил ни слова, все думал и думал.
Когда они приехали к хану, Байин-Бата начал их расспрашивать, что они видели в дороге. И Любопытный рассказал все, что видел в кибитке.
— Я только сейчас пришел в себя от страха,— закончил он.
— Да ведь это был наш сын Бадма! — вскричала ханша.
В тот же день она поехала в ту кибитку. Положила еду и стала ждать сына. Стемнело. Ей стало страшно одной. Она вышла из кибитки, села па коня и поскакала назад.
Хаму она сказала:
— Я в кибитке никого не видела.
На другом день Байин-Бата поехал сам. Положил мясо и начал ждать прихода ночи. Когда стемнело, он незаметно уснул. Проснулся — уже светло, солнце встало. Посмотрел — мясо съедено. Он понял, что проспал. Дома он сказал:
— И я в кибитке никого не видел.
Тогда Иджимя, молодая жена Бадмы, сказала:
— Теперь я поеду.
Она пошла в кибитку, осмотрелась, разложила еду и стала ждать. В полночь открылась дверь и вошел огромный человек. Он начал быстро есть мясо. Поел и пошел к двери. Иджимя схватила его за полу бешмета и сказала:
— Постойте, я хочу с вами поговорить!
Но человек ответил:
— Я не могу. Мое время кончается.— И ушел.
Иджимя со слезами вернулась домой и обо всем рассказала родителям, хану и ханше.
— Мы поедем с ханшей вдвоем,—сказал Байин-Бата.
Приехали вдвоем. Поставили еду, сидят и ждут. В полночь открылась дверь и вошел огромный человек. Только он начал есть, мать к нему подошла и сказала:
— Здравствуй, родной Бадма!
Она его обняла п заплакала.