— Ты должен проиграть, — закончила она, уловив мой заинтересованный взгляд. — Кузя, пожалуйста. Что тебе стоит, а? Если ты выиграешь, это будет почти оскорблением великого рода. Мы же...
— Простолюдины, — усмехнулся я. — Хорошо, обещаю проиграть ему в учебном поединке.
— Спасибо! — она прыгнула на меня, обнимая.
«Неужто так сильно соскучилась?» — подумал я. Не замечал за ней раньше такого бурного проявления эмоций. Помню, последний раз она лезла обниматься, когда ей было лет двенадцать, и мы с братом поздравляли ее с получением звания «эксперта».
— Слушай, — она отпустила меня, оглядывая сверху-вниз, потом бросила взгляд на спортивную сумку. — А у тебя есть что-нибудь кроме... этой рубашки? Может какой-нибудь костюм?
— Кроме нее есть еще каратеги. Я ж, как ни как, дерёвня.
— Ладно, потом пробежимся по магазинам, — она глянула на часы. — Сейчас ужин начнется. Мне нужно переодеться.
Я тоже заметил, как кто-то появился за дверью. Подслушивали, что ли? Кивнув, я встал и открыл дверь, пропуская в помещение ту самую женщину, что мы встретили раньше. В руках она держала темно-синее платье. И снова не удостоился даже кивка.
Минут пятнадцать я просидел на веранде, разглядывая сад. Где-то с другой стороны поместья чувствовались сила. Кто-то тренировался. Ничего так, даже мурашки по телу. Потом потянулись гости, заезжая в поместье на дорогих машинах.
Как сказала Оксана, сегодня присутствовали только близкие родственники рода, а это человек двадцать пять. И хоть вечер проходил в рамках домашнего ужина, гости предпочли костюмы и дорогие платья. Разве что хозяева дома довольствовались чуть более домашней одеждой. Местные наряды меня не привлекали, но вот Оксана выглядела просто на загляденье. Везунчик этот Николай.
Заняв оборонительную позицию в дальнем углу комнаты, я прислонился к стене, изучая собравшихся. Пока прислуга расставляла столовые приборы, гости разбились на несколько групп, мирно беседуя. Первой ко мне подошла сестра в сопровождении молодого парня, лет двадцати, двадцати пяти. Немного выше ее ростом, крепкого телосложения с приятными чертами лица. На всякий случай я поклонился. Не глубоко, но достаточно уважительно. Только потом вспомнил, что в России это не принято.
— Кузя, позволь представить Николая. Я тебе о нем говорила, — сказала сестра, беря его под руку.
— Очень приятно, — я протянул ему руку.
— Взаимно, — ничуть не смущаясь, он крепко пожал ее. — Оксана, действительно, много рассказывала о тебе. Мы без недели родственники, так что можешь обращаться ко мне просто по имени.
— Если бы я знал, что на ужин все оденутся так... — я задумался, подбирая нужное слово, — официально, постарался бы пропустить его.
— Не обращай внимания. Для многих присутствующих это больше повседневная одежда. Мы оставим тебе место за столом справа, — кивнув, он повел сестру здороваться с другими гостями. Что ж, на первый взгляд парень вполне нормальный.
Я проводил их взглядом и вернулся к созерцанию двух девушек, ровесниц сестры. Одна в красном платье, вторая в небесно-голубом. Обе весь вечер держались подальше друг от друга. Еще бы, с таким-то контрастом в одежде. У девушки в красном волосы отливали медью, у другой были светло-русые, почти до пояса длиной. Черты лиц правильные, легкий макияж, красотища! Я даже удивился, почему все еще стою в углу, а не пытаюсь познакомиться. Аж между лопатками зачесалось.
А вот и неприятный взгляд появился. Ага, женщина лет сорока. Лицо холодное, смотрит вроде спокойно, но добавь немного силы и взглядом можно дыры в стенах прожигать. Пошла в мою сторону. Ну, все же я гость, поэтому учтивый поклон. «Зараза! Надо выбить из себя эту привычку».
— Нас еще не представили, — начала она, то ли недовольно, то ли презрительно глянув на мои джинсы и рубашку в клеточку. — Анна Владимировна Трубина, мама Николая. А ты, я так понимаю, брат этой вертихвостки Оксаны?
«О как!», — ухмыльнулся я про себя. Обидеть норовит. Была бы на моем месте мама, этот абрикосик, а ее прическа просто изумительно напоминала данный фрукт, получила бы по зубам. Я даже улыбнулся, представив эту картину. Но, не забываем, что я родом из деревни.
— Ога, — кивнул я, глядя в сторону стола. — Брат. Вот, жду, когда еду принесут. Не знаете, тут вкусно кормят? — как говорят у нас: — «держи гранату». А ты думала, я тут буду от радости, что вы меня пригласили, по полу кататься и хвостом вилять? Зря.
Женщина нахмурилась, не зная, как поступить с подобным оскорблением в ее адрес.
— Похоже, нахальство — ваша семейная черта.
Казалось, что она хочет сказать еще какую-нибудь гадость, но раз я не воспринял первую, остальные говорить бесполезно. Развернувшись, она пошла к другим гостям. Больше меня никто не беспокоил. Разве что бросали разные взгляды на одежду.
За стол позвали минут через двадцать. К моей радости я оказался между сестрой и девушкой в красном. Ее соперница в голубом специально села на другую сторону большого стола и той не осталось ничего другого, как сесть рядом со мной. Напротив же пристроилась злобный «Абрикосик» и мужчина, лет сорока пяти. Скорее всего отец Николая. Гости обращались к нему с почтением и исключительно: — «Федор Георгиевич». Выделял его грубый шрам, перечеркнувший правую бровь. Взгляд серьезный, но внимания он больше уделял сыну и невестке.
— Позвольте представиться, — я повернулся к девушке в красном. — Матчин Кузьма. Даже не думал, что повезет сидеть за столом рядом.
— Марина, Шиловская, — холодно отозвалась она, делая вид, что мясной рулет, нарезанный мелкими квадратиками, интересует ее куда больше.
— Марина, — я решил назвать ее сразу по имени, вовремя вспомнив, что по фамилии обращаться к сверстникам тут не принято. — Выходит, кто-то из ваших родственников летал за мной в Японию?
— Отец. Федор Георгиевич просил его лично отправиться на поиски старшего брата Оксаны.
Ага, может подруга. Надо будет с сестрой поговорить. Дальше разговор не заладился. Разве что выяснилось, что она двоюродная сестра Николая.