— Хочу сказать, что все обойдется миром. Если этот Семён не будет упорствовать — останется жив. В противном случае одним психом станет меньше. Посиди в машине, это не займет много времени.
Милена сглотнула ком в горле, оборачиваясь на водителя, который и ухом не повел, продолжая спать.
— Я тут не останусь.
— У тебя какой уровень? — спокойно спросил китаец.
— Специалист, — неуверенно ответила она.
— Пойдет. Пошли, сама посмотришь. Не отставай.
С этими словами он подпрыгнул, зацепился за край бетонного забора, и легко перескочил на другую сторону...
---
Все-таки стоило предполагать, что это будет мастер. Кто еще может провернуть подобное в больнице, не подняв шум. Тем более какой-то псих. Надо бы разобраться с ним побыстрее.
Свет в окне, про который говорил Чжэн, не заметить было сложно. Горел он на втором этаже в каком-то подобии административного здания. Шел я неспешно, прислушиваясь к ощущениям. Чем ближе, тем отчетливее чувствуется присутствие сильного ки.
Что ж, заглянем в гости без приглашения. Пустой первый этаж, небольшая металлическая лестница и я без стука вхожу в большое, слабоосвещенное помещение. Раньше тут ровным рядами стояли столы и кульманы, теперь же они горой лежали в углу. В центре комнаты стул с отломанной спинкой, на котором вольготно устроилась масляная лампа. В дальней части, сваленные кучей синие матрацы. На одном из них сидит Оксана. Взгляд уставший, большой синяк под левым глазом, разбитая губа. Прямо за ней стоит какая-то девчонка лет тринадцати, опустив руки ей на плечи.
— Кто у нас тут? — слегка обрадованный голос со стороны окна. — Гости?
Худощавый мужчина, лет пятидесяти. Лицо и лысая голова исчерканы шрамами. Левый рукав шелковой рубашки свободно болтается. Разрез глаз неестественно узкий для европейца. Опасный противник. Хотя бы тем, что в единственной руке сжимает китайский меч с широким лезвием.
Комната хоть и большая, но не для драки с мастером. Разве что он меня недооценит.
— Еще один Матчин, — расплылся он в хищной улыбке. — Кузя, правильно?
— Какие-то претензии к нашей семье?
— Какие-то, — кивнул он, показывая на шрамы и касаясь обрубка руки. — Прощальный подарок вашей стервы, матери.
— Странно, что о вас она не рассказывала, — ответно улыбнулся я.
— Она меня вспомнит, обязательно. Когда я пришлю ей ваши ручки и ножки.
Меч в его руке описал короткую дугу. Нас разделяло метров восемь, но правый рукав моего каратеги разрезало вместе с кинетической броней. Неплохо, но недостаточно, чтобы победить.
Продолжать беседу он был явно не намерен, поэтому я бросился к нему, намереваясь связать ближним боем. Росчерк меча блеснул прямо перед моими глазами, не достав каких-то сантиметров. А я даже не заметил это движение. Блок, встречая меч, продолжающий движение по дуге, вернувшийся сверху. Ударная волна опрокинула стул с лампой и вышибла окна в помещении. Готов поклясться, слышал, как в предплечье что-то хрустнуло. Шаг вперед, мой короткий удар в колено. Мастер в два шага разорвал дистанцию, но не удержался, кубарем покатившись по полу. Еще один рывок к нему.
Сложно сказать, как он умудрился с одной рукой вывернуться и ударить. Я едва успел прыгнуть, вытягиваясь над горизонтальным ударом. Разогретые мышцы выдержали резкий рывок, но правую икру скрутило судорогой, отдавая резкой болью. А вот рука мастера не выдержала, сломавшись в локте. Свалившись на него сверху, я с силой вогнал локоть ему в грудь, чувствуя, как он проходит сквозь доспех духа, дробя ребра.
Сознание выскочило из скоростного режима и в ту же секунду сзади громыхнуло, обдавая нас штукатуркой и бетонной крошкой. Я закашлялся, прикрывая лицо уцелевшим рукавом.
«Девчонка!», — пришла мысль. Она напрочь вылетела из моей головы.
Очередное ускорение мои мышцы уже не выдерживали. Но, девчонка сидела на полу, пригнувшись от взрыва, закрыв голову руками. Оксана кашляла, зло ругаясь. Встав, скривившись от боли в икре, проковылял к ним. При моем приближении девчонка приподняла одну руку, глянув на меня снизу верх, и снова закрыла голову руками, пытаясь сильнее вжаться в пол.
— Не бойся, — прокашлявшись, сказала Оксана, обнимая ее за плечи и поднимая с пола. — Не станет от тебя убивать, на самом деле он добрый.
— Опять наговорила про меня всяких гадостей, — вздохнул я, опускаясь на пол рядом. — Ауч. Не обращай внимания, наверное, кость треснула.
— Просто я пообещала кое-кому, что ты сам ему руки и ноги переломаешь, а потом голову оторвешь и...
— Не продолжай, я понял. Сама в порядке, идти сможешь?
— В порядке. У тебя телефон есть?