— Кузьма. Матчин.
— Матчин..., — он посмаковал это имя. — А отчество?
— Федорович.
— Да. Знал я твоего отца, — покивал он. — Сильный был мужик. Упертый и решительный. Сейчас таких не осталось. Все больше трусы растут, да слабохарактерные сосунки. Молодое поколение нынче не то.
— Как не осталось? А я?
— Будь на твоем месте Федор, он бы ответил так же. Слово в слово, — старик немного погрустнел. — Сеня рассказал мне, как ты мою дочку побил. Крепко ты ее отделал. Сколько же годков тебе будет?
— Будет двадцать два, но нескоро.
Дед скосил на меня недоверчивый взгляд, прищурился, словно плохо видел.
— Так что ты хотел от старика? Пришел мстить? — спросил он, но увидел вопрос в глазах и понял, что не угадал. — В тот момент, когда твоему отцу потребовалась помощь, я предал его. Обещал помочь и не сдержал слово, — хоть его голос оставался абсолютно спокойным, я уловил в нем чувство вины. Старое и дряхлое, как сам старик, но тем не менее. — Купили меня с потрохами, — он поджал губы. — И не златом-серебром, а простыми обещаниями.
Что-то разговор неожиданно свернул не в то русло.
— Так, Павел Николаевич, я не судить вас пришел, и тем более не ради мести. Давайте не ворошить прошлое, а то и я рассержусь, и вы огорчитесь.
— Тогда я слушаю, — он положил правую ладонь поверх обезображенной левой.
— Вы мне скажите, обещали отдать дочь в жены первому мастеру, который придет в ваш дом?
Его брови немного сдвинулись вверх, выражая удивление.
— Обещал, — ответил он, немного недоуменно.
— Вот, я пришел! — решительно заявил я. — И забираю ее в свой род!
Старик закашлялся, пару раз постучал себя в грудь.
— Тая, зайди, — чуть повысил я голос. Она хоть и находилась на первом этаже в гостиной, это нисколько не мешало подслушивать нас. По крайней мере я чувствовал легкий отголосок ее силы.
Действительно не прошло и минуты, а в комнату заглянула Таисия со стаканом воды в руках. Поставив стакан перед отцом, села на соседний стул, бросив на меня косой взгляд. Павел Николаевич сделал пару глотков, откашлялся и посмотрел на меня так, словно я только что пришел. Перевел взгляд на дочку.
— Подслушивала, да? Ничего в доме от нее не утаишь. Знаешь, что о тебе говорят в столице? Что мне приходится выслушивать после очередного сорванного тобой, — он выделил это слово, — свидания? «Неуправляемая», самое мягкое и ласковое слово в твой адрес. Не думал, что доживу до того дня, когда найдется смельчак, который сам придет просить твоей руки. Эх, если бы этот юноша не был из семьи, которая вот-вот развяжет войну среди благородных родов, я бы уже бежал звонить друзьям, чтобы завтра же оформили все необходимые бумаги.
Я постарался не улыбнуться. Выходит не только у Таисии зря пропадет актерский талант.
— Вредный старик, — проворчала Таисия. — Вечно говоришь так, что не поймешь рад ты или огорчен.
— Рад я буду, когда внуков увижу, — парировал он. — А сейчас твой папа встревожен. За твою судьбу.
— Если бы ты проявил силу воли и послал род...
— Молчи! — он хлопнул по столу ладонью. — Забирай ее Кузьма. С глаз моих долой. Иначе она меня в могилу раньше срока сведет. А я еще с внуками понянчиться хотел перед смертью. Поэтому желаю вам семейного счастья и наследников побольше. Все, — он замахал на нас рукой, вторую прижав к груди напротив сердца, — ступайте, мне надо таблетку выпить.
---
Едва Матчин и дочка вышли из кабинета, Павел Николаевич выскочил из-за стола и в пару шагов оказался возле книжного шкафа. Сдвину несколько книг, он взял из потайного отделения старый громоздкий сотовый телефон без экрана и набрал длинный номер. После второго гудка в трубке послышались странные булькающие звуки, затем писк на высокой ноте, после чего послышался крепкий мужской голос.
— Сергеенко на связи.
— Семеныч, — сказал Павел Николаевич, хохотнув, — не пугайся, это я.
— Что тебе старый пень?