В поисках анаконды: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Конквистадоры[10] расхохотались. Все, кроме Писарро. Он много слышал о сказочных богатствах инкского государства и поверил Атауальпе. Писарро провел на стене около пальцев пленника красную черту, вызвал писца и приказал ему сделать запись об обещании инкского императора. Пленник обязался еще наполнить соседнее помещение — поменьше — серебром.

В тот же день Атауальпа разослал гонцов во все концы своего обширного государства с приказанием доставить в Кахамарку золотые и серебряные изделия, которые украшали храмы, дворцы и общественные здания.

Подданные Атауальпы немедленно приступили к выполнению воли императора, и вскоре сотни носильщиков устремились, в лагерь Писарро, сгибаясь под драгоценными ношами. Испанцы пожирали алчными глазами огромные богатства… Но шли недели, а большей части выкупа все еще не хватало. Писарро овладело нетерпение; волновался и его пленник, истосковавшийся по свободе. Тогда Атауальпа, чтобы ускорить уплату выкупа, предложил направить испанских гонцов с охранными грамотами в столицу империи, Куско, а также в храм Пачакамак, где скопились небывалые сокровища — дары тысяч паломников. Так и сделали, и гонцы вернулись в Кахамарку с новыми ценностями.

Но инкского императора снова подстерегало коварство и обман. Под влиянием своих воинов, а также чернорясников,[11] опасавшихся, что Атауальпа готовит тайный заговор, Писарро устроил «суд», и пленника приговорили к смертной казни. Инкский император был убит; тем самым Писарро вписал одну из самых черных страниц в мрачную и без того историю испанской захватнической войны.

Доставленное в Кахамарку золото и серебро было поделено.

Его оцепили в 40 860 серебряных марок и 1 014 126 золотых песо. Серебряная марка отвечает примерно тридцати граммам серебра, а золотое песо — монета, которую можно приравнять к ста шведским кронам. Таким образом, общая стоимость добычи превышала сто миллионов шведских крон. Пятая часть причиталась испанскому королю, остальное поделили конквистадоры, соответственно званию и положению. Львиная доля досталась Франциско Писарро — около семи миллионов крон. В числе прочего он получил трон, отлитый из чистого золота.

В момент гибели Атауальпы тысячи инков шли в Кахамарку с золотом и серебром в счет выкупа, но, как только распространилась весть об убийстве императора, все эти сокровища были немедленно спрятаны от испанцев. Конквистадоры поняли, что надо действовать быстро, если они надеются присвоить себе еще что-нибудь из сказочных сокровищ инков. Сам Писарро двинулся на юг, в Куско, а капитан Себастиан де Беналькасар выступил на север, в сторону нынешнего Экуадора.

Писарро захватил немалую добычу, зато Беналькасару не повезло. Придя в Кито, он обнаружил, что город разрушен. От храмов и дворцов оставались одни лишь дымящиеся развалины, а все золото и драгоценности исчезли. Организатором этого опустошения был Руминьяуи, один из великих полководцев Атауальпы. Он шел в Кахамарку с огромным караваном золота, когда распространилось известие о гибели императора. Руминьяуи поспешил вернуться в Кито, провозгласил себя главой государства и собрал войско для отпора белым захватчикам. Однако его усилия оказались безуспешными. Он был разбит в сражении у Тиокаха, отступил в Кито и сровнял город с землей. Руминьяуи проявил при этом большую жестокость, приказав убить священных дев Солнца[12] и многих других, кого подозревал в сочувствии испанцам. Около пяти тысяч человек покинули город, унося огромные сокровища храмов и дворцов — золото, серебро, драгоценные камни. Вместе с Руминьяуи шли высшие индейские сановники, в том числе двое сыновей Атауальпы. Однако его продолжала преследовать неудача: несколько времени спустя Руминьяуи попал в плен к Беналькасару поблизости от Пильяро. Но золото он успел спрятать, и, несмотря на то что его самого и его людей подвергли зверским пыткам, тайна клада осталась нераскрытой.

Первый официальный летописец испанцев, Фернандес де Овидео, сообщает, что караван Руминьяуи унес 70 тысяч карга (нош) золота. Оно было спрятано так надежно, что удалось найти лишь ничтожную часть, «…хотя Беналькасар, стремясь раскрыть тайну, убил и пытал огнем многих видных индейцев Кито и окрестностей». Знатоки переводят эти 70 тысяч нош на деньги, и получается астрономическое число — 3500 миллионов шведских крон, что, естественно, звучит совершенно невероятно!

О стойкости индейцев во время пыток Овидео пишет, что «…когда начинали пытать трех или четырех индейцев, добиваясь от них признаний, то случалось, что один из них говорил: «Остальные знают!» Когда же остальные подвергались допросу, то отвечали, в свою очередь, то же самое и погибали медленной и мучительной смертью, не дав никаких сведений».

Небольшая часть спрятанного золота попала все-таки в руки испанцев; как это произошло, рассказывает документ, хранящийся в городском архиве Кито. Хотя история эта звучит сказкой, уверяют, что она полностью отвечает действительности.

В 1564 году в Кито умер индеец по имени Кантунья, и с его смертью обнаружились удивительные вещи.

Когда Кито был подвергнут разрушению, Кантунье исполнилось всего несколько лет. Его отец, Уалька, находился в числе людей Руминьяуи, участвовал в разрушении города и вывозе сокровищ, затем бежал в горы. Уалька решил, что сын погиб и погребен под развалинами. Но мальчик был жив. Обожженный и изувеченный, он на всю жизнь остался горбатым калекой. Лицо Кантуньи было настолько изуродовано, что «он напоминал демона». Оставшись без отца, без родных, которые могли бы позаботиться о несчастном горбуне, он стал работать у испанцев, причем с такой преданностью, что скоро завоевал всеобщую любовь. Спустя некоторое время мальчик был взят слугой в дом некоего Эрнана Суареса, «богобоязненного человека, доброго христианина, отличавшегося высокой нравственностью». Суарес быстро убедился, что Кантунья весьма одарен и заслуженно пользуется доброй славой. Он научил горбатого мальчика читать и писать и постепенно привязался к нему, как к родному сыну.

Неблагоприятные обстоятельства привели к тому, что Суарес потерял все состояние и, впав в крайнюю нужду, решил продать дом, свое последнее имущество, чтобы рассчитаться с долгами. Услышав об этом, Кантунья попросил Суареса не продавать дом, а сделать в нем подвальное помещение и плавильную печь. Он вызвался доставить Суаресу столько золота, что тому больше никогда не придется думать о деньгах. Но хозяин должен был обещать никому не показывать золото до переплавки и никогда не говорить, от кого получены драгоценности.

Суарес послушался, построил с помощью Кантуньи подземелье с плавильной печью. Когда работа была закончена, индеец в один прекрасный день исчез и вернулся ночью, неся столько индейских золотых изделий, что их общая стоимость достигала 100 тысяч золотых песо.

Никто не мог понять, каким образом Суарес вдруг разбогател; только отныне у него всегда водились деньги, и он охотно помогал бедным. Суарес умер в 1550 году, назначив Кантунью своим наследником. Помимо золота, молодой индеец унаследовал также дом, стоявший поблизости от монастыря Святого Франциска.

Несмотря на то что Суарес был очень замкнутым и ни разу не проговорился, в городе ходили слухи, будто богатство получено им от Кантуньи. Слухи эти казались тем правдоподобнее, что наследник Суареса постоянно делал большие дары церкви и раздавал много денег бедным. Власти предложили ему сообщить, откуда у него такое состояние. Кантунья охотно согласился, и судьи получили такой ответ, что у них отпало всякое желание задавать новые вопросы и добираться до сокровищ Кантуньи.

Он заявил, что действительно дал Суаресу, а затем и многим другим большое количество золота и что может раздобыть еще сколько угодно, потому что вступил в сношения с дьяволом. В обмен за богатство он отдал душу, соглашение с дьяволом подписал собственной кровью. Испанские господа ни на минуту не усомнились в правдивости слов индейца: в то время было распространено убеждение, что индейцы стоят на короткой ноге с чертом. Священники прониклись глубоким сочувствием к Кантунье. Они принялись заклинать дьявола и убеждали индейца нарушить соглашение и вернуться в лоно господне. Больше всех старались его соседи, францисканцы,[13] получившие особенно крупный дар. Кантунья отверг, однако, их старания, проявив непоколебимое упорство, и заявил, что предпочитает жить в довольстве до конца своих дней. Испанцы относились к нему кто с отвращением, кто со страхом и сожалением.

Когда Кантунья умер, к его телу со всех концов явились служители церкви; они покрыли умершего священными реликвиями и вознесли горячие молитвы за упокой его души. Затем дом обыскали, и тут было обнаружено потайное помещение с плавильной печью. Здесь лежало много золотых слитков, а также непереплавленных изделий. Только теперь испанцы открыли, что индеец провел их, что богатства были добыты из неизвестного тайника, а не от дьявола. Но так как Кантунья никому не выдал своего секрета, тайник так и остался необнаруженным.

Предания и старинные рукописи сообщают, будто другая часть выкупа Атауальпы, притом самая большая, была спрятана в районе Кинара, в Южном Экуадоре.

Летописцы указывают, что среди восьми тысяч индейцев, которые шли с семью хуандо золота в Кахамарку (хуандо — большой груз, его несли на носилках одновременно много людей), был юноша, попавший впоследствии каким-то образом в Лиму. Здесь он нанялся на службу к иезуитам и прожил у них до глубокой старости. В благодарность за хорошее обращение индеец рассказал иезуитам, где находится кинарский клад. В числе других примет он назвал необычайного вида камни с вытесанными на них знаками. На одном из камней изображено лицо, обращенное в сторону клада.

Иезуиты досконально записали указания старого индейца и послали человека в Кинара на поиски клада. Посланный без труда нашел описанное место и приступил к раскопкам. Но камни со знаками ему обнаружить не удалось, а тут деньги подошли к концу, и он возвратился ни с чем в Лиму. Здесь он доложил, что индеец, скорее всего, все сочинил, и иезуиты не стали делать новых попыток.

Запись иезуитов переходила из рук в руки, и многие пытали счастья после них. Некий сеньор Браво безуспешно производил раскопки в XVII веке, а в начале XVIII века несколько жителей города Лоха учредили компанию для добычи вклада — и тоже безрезультатно.

В 1787 году капитан Ромеро нашел в ущелье Гуауанга, близ Кинара, большое количество инкского золота. Документы того времени сообщают, что губернатор Лоха, генерал Педро Хавье, проведал о находке и взыскал часть, причитающуюся по закону казне.

Поощренный успехом Ромеро, Педро Хавье решил сам заняться раскопками. Они обошлись ему в 8000 песо — значительная по тому времени сумма, — но зато губернатору повезло больше, чем его предшественникам. Он нашел камни, о которых некогда говорил индеец, в том числе даже и камень с изображением лица. К сожалению, лицо заметили уже после того, как камень вытащили из ямы и несколько раз перевернули. Таким образом, губернатор не мог воспользоваться самым главным указанием: в каком направлении искать клад. Подавленный неудачей, он прекратил работы.

В XX веке раскопки продолжались. Особенно усердно искал сокровище немец Эрнст Витт, который призвал на помощь геодезию. Эрнст Витт считает, что познания инков в математике и географических измерениях были значительно выше, чем мы предполагаем; он обнаружил поразительные доказательства этого. Витт убежден, что подошел вплотную к цели — какой кладоискатель не убежден в этом! — и ищет теперь в долине Писковамба последнюю недостающую точку, необходимое звено в его расчетах. Предполагается, что в районе инкской столицы Куско укрыт еще один огромный клад. Правда, летописец Педро Писарро сообщает, что часть этого клада была обнаружена в пещере. При этом, к немалой печали индейцев, нашли золотую статую первого великого инкского владыки, которую инки считали священной реликвией. Кроме того, здесь лежали золотые омары и множество блюд с рельефными изображениями птиц, змей, пауков, ящериц и других животных. Все эти предметы были слишком хрупкими, поэтому их и спрятали в пещере, а не зарыли в землю.

О кускском кладе рассказывают немало историй. Правда, они производят малодостоверное впечатление, но одна из них настолько занимательна, что я все же перескажу ее здесь.

В 1814 году индейский вождь Пумакауа задумал поднять восстание против испанских угнетателей. Дело происходило в Чинчеро, в Перу; у Пумакауа был среди испанцев друг, некий полковник Доминго Луис Астете, которого он решил привлечь на свою сторону. Астете не возражал, но заметил, что для революции необходимо много людей и много денег. Пумакауа ответил, что людей он обеспечит — нет того индейца в Новом Свете, который не выступил бы на его стороне, — а что касается денег, то он может раздобыть достаточно для ста революций. Астете посчитал это бахвальством, но Пумакауа вызвался на определенных условиях показать ему сокровища.

Вечером вождь пришел в дом своего испанского друга в Куско в сопровождении рослого, сильного индейца. Они завязали Астете глаза, затем индеец взвалил его себе на спину. После короткого перехода испанца опустили на землю и развязали ему глаза. Астете увидел квадратное помещение, а приглядевшись, обнаружил в дымном свете факела зрелище, от которого у него дух захватило. Вдоль стен тянулись длинные полки, а на них стояли статуи инков, ростом с двенадцатилетнего подростка — все из чистого золота. Рядом лежало множество ваз и блюд из золота и серебра, громадные золотые пумы с изумрудными глазами и груды золотых слитков; один такой слиток Пумакауа подарил другу.

Астете догадался захватить из дому гагатовые четки; на обратном пути он оборвал нитку и ронял одну бусинку за другой. Испанец рассчитывал с их помощью найти тайник! Всю ночь он просидел, разглядывая свой слиток и лелея радужные мечты, а едва рассвело, вышел на улицу, чтобы пройти за бусинками к тайнику. Представьте же себе удивление Астете, когда он вдруг столкнулся с Пумакауа, который приветствовал его с величайшей сердечностью и протянул горсть бусинок, говоря: «Пожалуйста, дорогой друг, — вы, кажется, потеряли вот это вчера».

[10] Конквистадор — так называют испанских завоевателей, вторгшихся в Южную Америку в XVI веке.

[11] Чернорясники — так часто называют по их одежде священнослужителей и монахов.

[12] Священные девы Солнца. — В инкской империи люди поклонялись Солнцу, как богу. Был обычай, по которому молодые девушки посвящали свою жизнь служению богу — Солнцу.

[13] Францисканцы — члены монашеского ордена, который был очень деятелен в средние века и помогал властителям обманывать бедный трудовой народ.