Странные звуки затихли.
— Отложи охоту на завтра, Сергей, — посоветовал доктор.
— Пожалуй, — согласился учитель, тем более, что Аргус, кажется, потерял к ней всякий интерес.
Сколько туристы ни прислушивались, криков больше не услышали. Миша и Володя вызвались сходить на разведку, но Санин остановил их.
— В другой раз, ребята. Сейчас будем отдыхать.
На ужин доктор выдал каждому сухарь, кружок копченой колбасы и кусочек сахару. Ели медленно, стараясь не потерять ни крошки.
— «Гастроном» скоро закроется на ремонт, — грустно сообщил Иван Антонович и, спохватившись, бодро добавил: — Зато утром я накормлю вас отличной кашей. Придется израсходовать часть воды, но воду-то мы найдем.
Никто не ответил Мухину. Путешественники молчали, и доктор знал, о чем думают его товарищи. Даже ребята, тесно сбившиеся в кучку на плащ-палатке, не вели обычных шумных разговоров. Перебирая отощавший рюкзак, Иван Антонович достал маленькое зеркало, задумчиво посмотрел в него. «Э, да ты стал бородатый, как сибирский кержак». Он потрогал светлую бороду, перевел взгляд на Санина и с удивлением отметил, что у него тоже отросла довольно длинная борода. Только Одинцов брился почти каждый день, и потому выглядел как обычно, даже щеголевато. На привалах учитель не только брился, но и не забывал стричь ногти, расчесывать густые волнистые волосы и чистить костюм от приставшей грязи. Даже носовой платок у него всегда был свежий и пахнул «Шипром».
Среди ночи Иван Антонович проснулся от странного тревожного ощущения. Слабо горел один из фонариков. Мухин услышал тихий разговор учителя и краеведа. В интонации их голосов он тоже уловил тревожные нотки. Доктор приподнялся на локте:
— Опять крики? Или что-нибудь новое?
— Вот уже полчаса доносится какой-то неясный гул, — ответил Санин. — Он все время нарастает.
— Может, близко шумит водопад или разлилась подземная река? — высказал догадку Иван Антонович. — Тогда нас затопит здесь, как сусликов в норе.
— Это не вода, — покачал головой учитель. — Аргус не так бы вел себя. Животные, предчувствуя стихийные бедствия, проявляют панический страх. А мой пес нервничает, как перед дракой. Здесь что-то другое.
Мухин подошел к выходу в коридор и с минуту слушал. Странный звук, непонятный, а потому особенно тревожный, приближался. Как будто по проселочной дороге тащился обоз и десятки немазаных телег скрипели на разные голоса.
— Ничего не пойму. Надо быть готовыми к любым неожиданностям, — сказал, возвращаясь, Мухин. — Разбудить ребят?
— Мы не спим, — донесся голос Миши. — Случилось что-то?
— Нет, нет, — поспешно возразил Николай Павлович. — Просто где-то что-то шумит.
Но беспокойство взрослых передалось и ребятам. Володя и Миша спешно обувались, искали шляпы и палки.
— Вы куда? — спросил Сергей Денисович.
— Куда потребуется, — быстро ответил Володя. — Иван Антонович сказал же, что надо быть готовыми.
— Сергей Денисович, — перебила Светлана, — посмотрите на Аргуса.
Сеттер все более возбуждался: бегал вокруг людей, рычал и наконец, громко залаяв, бросился в коридор.
— Назад, Аргус! Назад! — крикнул учитель.
Но пес уже исчез, и лай его быстро затих.
Через несколько минут вдали снова раздался яростный лай собаки, пронзительный свистящий писк, словно из десятка трубок вырвались струйки пара.
— Зажгите свечи, — приказал начальник отряда. — И фонари. Все до единого.
Зал осветился довольно ярко. Держа фонарь над головой, Санин вышел в коридор. За ним поспешили доктор, учитель и ребята. Пройдя метров сто, они остановились. По коридору двигалась волнообразная темная масса, словно растекался поток расплавленного гудрона. Из его гущи доносился остервенелый лай Аргуса. Собаку не было видно, свет фонарей и свечей не достигал туда, но чувствовалось, что сеттер ведет бой. Темный поток приближался. От него уже отделилось несколько живых клубков. Они громко пищали и свистели.
— Крысы! — скорее угадал, чем рассмотрел Санин. — Это крысы. С ними шутки плохи. Назад, в зал.
Грызуны занимали всю ширину узкого здесь коридора. Черные, блестящие, словно только что из воды, они двигались сплошной массой в сторону людей. Каждая крыса величиной с хорошего котенка.
Туристы спешно отступили в глубь зала и принялись заваливать камнями узкий проход. Из темноты пулей вылетел Аргус, перескочил баррикаду и заметался по залу, хрипло взлаивая. В пылу сражения сеттер сорвал голос. Все работали четко, и каменный барьер быстро поднимался.