Светлана от изумления долго не могла опомниться. Наконец она прошептала:
— Мне страшно. Они такие грозные.
Володя услышал шепот девочки.
— Чего ты боишься? Это же камень. Обыкновенный камень.
— Я и сама знаю, но… как они смотрят! Будто недовольны, что мы сюда пришли.
— Глупости, — поспешно возразил Володя, хотя и ему стало казаться, будто лица идолов оживают, гримасничают.
Путешественники неторопливо рассматривали каменных богов, негромко обменивались репликами.
— А это что?
На большую, почти круглую плиту с легким углублением посредине, вначале никто не обратил внимания. Санин и Миша подошли к ней.
— В первый приход мы ее не заметили. Интересно. Очень интересно, — он потрогал углубление в плите, заполненное сероватым порошком. — Зола. Да это жертвенник!
Начальник отряда снова уступил место ученому. Вынув нож, Николай Павлович стал ковырять им слежавшийся слой золы. Вначале зола легко поддавалась его усилиям, потом нож уперся во что-то твердое. Ребята, обступившие жертвенник, наперебой предлагали свою помощь.
— Нет, нет, я сам управлюсь.
Осторожно работая ножом, Санин извлек небольшую кость.
— Так я и предполагал, — сказал он и попросил Володю посветить ему. — Кость человека.
— Человека! — содрогаясь, повторила Светлана. — Здесь сожгли человека.
— И не одного, — подтвердил краевед, — уверен, что жертвенник наполнен костями снизу до верху.
— Это ключица, — Иван Антонович завладел находкой. — Жаль мало света, и я не могу хорошо рассмотреть ее.
Володя и Миша тоже начали копать золу ножами и скоро вытащили еще несколько костей.
— Довольно, ребята, — остановил их краевед. — Здесь надо работать специалисту. Когда мы сообщим о находке, придут ученые и организуют раскопки по всем правилам. Грот при тщательном осмотре обещает много интересного. Нам такое дело не по плечу.
Костер, оставленный людьми, догорал. Грот то ярко освещался, то погружался в полумрак. На лицах богов заплясали фантастические тени.
— Жечь костер только для того, чтобы любоваться идолами — не слишком ли большая роскошь? — сказал Одинцов. — Топливо надо беречь.
Иван Антонович, успевший придти в себя от изумления, поддержал учителя.
— Не остаться ли нам здесь на ночевку? — он с надеждой поглядел на Санина. Доктор мужественно переносил все тяготы пути и очень утомился, но ни за что не признался бы в этом даже себе.
— Сегодня мы прошли достаточно, — подумав, ответил начальник отряда. — Можно переночевать здесь.
Николаю Павловичу и самому хотелось побольше побыть в гроте, сделать зарисовки и описание статуй. Даже Светлана, хотя и побаивалась каменных чудовищ, тоже высказалась за ночевку: ведь такое больше нигде не увидишь.
— Друзья, а какой здесь воздух! — радостно сказал доктор, когда вопрос с ночевкой решился, и он приступил к кулинарным обязанностям. — Свежий и чистый, как в сосновом бору. Я пришел сюда совершенно разбитым, а сейчас чувствую себя бодрым и готов продолжать путь.
Доктор не хвастал.
— Да, да, Иван Антонович, — отозвался на его замечание учитель. — И со мной происходит то же самое. Удивительно.
— И со мной тоже, — добавил Миша. — Я будто только что искупался или вернулся с лыжной прогулки.
Легкость и прилив энергии чувствовали все.