— Не надо так мрачно, дорогой мой. Еще нет оснований для пессимизма.
— С вами я буду откровенен: мы заблудились, это ясно, — и начальник отряда рассказал доктору о своих опасениях, о разведке, которая лишь подтвердила его тревогу, и о решении самим искать выход, а не ждать, пока придет помощь. Закончил он словами:
— Не надо пока тревожить ребят.
— Ребята — замечательный народ, — возразил Мухин. — Они все поняли и не падают духом.
— Хорошо, если так. Иван Антонович, возьмите на учет все продукты, воду и распоряжайтесь ими, как сочтете нужным. Воды у нас мало. Сегодня же поищем ее в соседних залах.
Мухин зажег свечу и при ее свете занялся тем, что не успел сделать, отправляясь в пещеру: стал разбирать содержимое своего объемистого рюкзака. Он извлек несколько банок мясных и рыбных консервов, сгущенного молока и множество свертков, уложенных в свое время заботливой Антониной Васильевной, хотя и без его ведома. Вот теперь Иван Антонович мысленно сказал жене тысячу благодарных слов. Закончив ревизию, доктор приготовил всем по бутерброду и открыл банку сгущенки.
— Завтрак готов. Разбудить ребят?
— Будите. После завтрака поищем воду.
Мухин подошел к Светлане и погладил ее по голове.
— Пора вставать, милая.
Девочка открыла глаза и улыбнулась.
— А я уже не сплю, — с прежней веселой ноткой в голосе сказала она. — Вот мальчишек надо будить. Эти засони проспят целый день.
И она бесцеремонно начала расталкивать ребят, напевая:
Такой песенкой их с Мишей иногда будила мать. Ребята поворчали, но поднялись.
— И чего ты, Светка, распелась, — недовольно говорил Миша. — Какое солнце? Где это оно смотрит?
— Там, — сестра показала на потолок. — Сегодня солнце тоже взошло. Не будет же оно нарушать порядок только потому, что двум лежебокам не хочется вставать.
И девочка звонко запела:
— Светка, замолчи! — Миша зажал уши. — Если ты и дальше так станешь верещать — все оглохнут.
— Мишенька, миленький, не сердись на свою единственную любимую сестренку, — девочка обняла брата за шею и стала целовать. Тот попробовал освободиться.
— Перестань! Как не стыдно. У, лизунья!
Но хорошее настроение Светланы передалось и другим. Иван Антонович неожиданно запел:
Это получилось так забавно, что Володя не удержался и тоже подхватил:
— А теперь зажгите еще одну свечу и. На зарядку становись! — скомандовал доктор. — Все. Никто не освобождается. Приготовились. Делаем первое упражнение. Ра-аз. Два-а. Три-и-и. Четыре. Рра-аз…
Иван Антонович старательно показывал каждое упражнение. Физзарядка была маленькой хитростью доктора, он рассудил, что обычные земные дела отвлекут ребят от тревожных мыслей и укрепят бодрость.
— Урок окончен. Водные процедуры сегодня отменяются. И умывание.
— Умываться? Зачем? — Володя подтолкнул Мишу. — В темноте все равно не видно, кто чистый, а кто грязный.
— Умываются не только для того, чтобы видели другие. Это необходимо твоей коже.
— Иван Антонович, — сказала Светлана, — он же знает, Володя просто шутит.
— Я просто шучу, Иван Антонович.
— Все бы вам шутить. Шутники. Завтракать, живо.