Бедный П. Осликов от неожиданности стукнулся лбом о стиральную машину.
– Я сейчас! – крикнул он маме, соображая тем временем, что мыло убежало Ещё дальше.
Он уже понял, что руки сегодня обойдутся без мытья, схватил зубную щётку и стал очень быстро чистить зубы.
В прихожей бумкнуло – мама налетела в темноте на Петечкин рюкзак и стала ругаться тем самым словом, про которое говорила, что оно нехорошее и произносить его не надо.
– Пе-теч-ка! – прорычала мама.
– Извини, мамочка! – закричал Петечка, наскоро ополоснул щётку (щётка оказалась папина) и выскочил в прихожую.
Мама, кстати, уже ничего и не сказала. Она только молчала и сопела, глядя, как П. Осликов одевается.
П. Осликов очень старался смотреть не на маму, а на ботинки. Чтобы их не перепутать, как маленький. И Ещё чтобы не навязать из шнурков «всякого макраме». Так мама называла Петечкины шнурки, когда они вконец запутывались. Потому что под маминым взглядом можно не то что ботинки перепутать – собственную фамилию забыть! Особенно если мама при этом сопит. Вот как сейчас.
На всякий случай П. Осликов пододвинул рюкзак поближе. И мама тут же о него споткнулась. И стала падать на П. Осликова.
– Петечка! – взревела мама.
– Мама! – закричал Петечка.
– Ты что, нарочно кладёшь рюкзак мне под ноги?
– Я же не знал, что ты пойдёшь в ту сторону!
– А в какую же сторону мне Ещё идти, чтобы обуть сапоги, а? Или ты думаешь, что я повезу тебя в школу в тапках?! Расселся на дороге! Только о себе и думаешь. Совершенно не соображаешь. Да ты вообще… Ты всегда…
Дальше мама Ещё что-то говорила, но П. Осликов её не слушал. Он обиделся. Нет, он, конечно, виноват. Но если разобраться, совсем немножко. А теперь мама накричала и настроение у Петечки стало похоже на сухой, сморщенный гриб поганку.
Так и ехали молча. Мама молча вела машину, П. Осликов молча смотрел в окно.
Почти около самой школы мама сказала:
– Ну извини. Мне не следовало так кричать.
П. Осликов закивал в знак примирения. Мама пожала П. Осликову своей кожаной перчаткой его шерстяную, с полосатыми пальцами, и у Петечки потеплело на душе.
Потом мама забрала у Петечки рюкзак и сказала:
– Дуй!
И П. Осликов помчался как можно скорее. В гардероб. А мама мчалась сзади немножко помедленнее, чтобы П. Осликов как раз разделся-переобулся.
Так что П. Осликов всё-таки не опоздал. Ну, только, когда вышел из гардероба, помчался сначала не в ту сторону.
П. Осликов стесняется
П. Осликов был мальчик очень застенчивый. Вот, например, когда в дом приходили гости, он ни за что не выходил из своей комнаты. «А вдруг они меня увидят», – думал П. Осликов и содрогался от ужаса.
Гости рассказывали смешные истории, смеялись. А П. Осликов сидел в своей комнате и думал: «Я тоже могу очень смешно рассказывать. А вы там все, наверное, думаете, что только взрослые могут, да? А вот и нет. Ха-ха». И П. Осликов вспоминал такие истории, что сам начинал хихикать. Или даже сочинял. Если бы эти истории услышали папа с мамой, они бы точно хохотали, держась за животики. Вместе со своими гостями.
– Петька, – смеясь, звала мама, – иди к нам чай с тортом пить!
– Спасибо, – вежливо отвечал Петечка, – я не голоден.
И сглатывал слюну. Мама с папой только вздыхали.
– Захочешь – присоединяйся! – добавлял папа не по-настоящему бодрым голосом.