Он заводит машину, а я пристегиваю ремень.
— Естественно, он ведь эгоист, — отвечаю я и настраиваю радио. — Ему неважно, что собой представляет девушка, главное, чтобы она была зациклена на нем так же, как и он сам на себе.
Алекс ничего не отвечает, и мне становится неловко. Наверное, я сболтнула лишнее.
* * *
Ровно в два часа ночи я спускаюсь вниз и открываю входную дверь, за которой стоят Кэт и Мэри. Я прикладываю палец к губам и веду их в гостиную.
— Как прошла игра? — шепчет мне Мэри.
— Нормально, — отвечаю я. — Мы выиграли. — А потом обращаюсь к Кэт: — Принесла?
Кэт ходит по гостиной и рассматривает картины и фотографии на стенах: там, где мы с Надей в пасхальных платьях в доме у бабушки, семейный портрет, который мама заказала у одного знаменитого бостонского художника. Она и раньше их видела, но, наверное, не помнит.
— Да, — отвечает Кэт, задержавшись у маминого ба́льного портрета. — Принесла. — С этими словами она отдает мне маленький стеклянный пузырек.
— Что это? — Я думала, нам нужны таблетки.
— Жидкий экстази. Он намного сильнее обычных таблеток.
Я откручиваю крышку. Внутри пузырька прозрачная жидкость. Я подношу ее к носу и нюхаю, но она ничем не пахнет.
— Ты уверена, что этот парень тебя не надул?
Кэт пристально смотрит на меня.
— За кого ты меня принимаешь? Я знаю, как выглядят наркотики, Лилия. Пара капель в напиток Рива, и он словит кайф. На все про все уйдет пятнадцать минут, поэтому дождись, когда вы приедете на танцы, а потом действуй. Если его вставит до того, как вы доберетесь, твои друзья могут закрыть его в лимузине, пока он не придет в себя.
— Сколько длится его действие?
— Рив будет ловить розовых слоников не меньше восьми часов, — фыркает Кэт. — Мэри, как только он поймает волну, найди кого-нибудь из учителей и сообщи им о Риве. Я сделаю то же самое. Тогда они станут свидетелями того, как его кайф достигнет апогея.
— Сегодня дежурит сеньор Тремонт, — говорит Мэри. — Мы весь урок только и делали, что обсуждали испанские танцы.
— Прекрасно. Насколько помню, в прошлом году он чуть не завалил Рива по испанскому, потому что тот написал экзаменационную работу по фильму «Три амигос», а Тремонт его ненавидит, — вертя в руках пузырек, говорю я. — Гм, я должна вам кое-что сказать.
— Что? Ты в порядке, Лилия? — спрашивает Мэри. — Пожалуйста, не переживай. Все будет в порядке.
— Не в этом дело, — отвечаю я и прикусываю губу. Знаю, я не обязана ничего им рассказывать об Алексе. Сейчас это уже не имеет значения. Но мне хочется быть честной с девочками. Как сказала Мэри, между нами не может быть секретов. Они имеют право знать. — Я разговаривала с Алексом. И кажется, вся эта тема с ним и моей сестрой — просто большое недоразумение.
У Мэри округляются глаза.
— Подожди. Ты серьезно?
— Но я видела их в машине, — возражает Кэт.
— Да, но ты видела, как он целовал мою сестру? Видела, чтобы они хоть что-то делали?
Кэт резко втягивает воздух.
— Нет, не думаю.
— Алекс клянется, что они никогда не встречались как парень и девушка. Может быть, это глупо, но я ему верю. — Я опускаю глаза. — Мне очень жаль.
Кэт отмахивается от моего извинения.
— Нельзя зацикливаться на прошлом. Сейчас наша очередь — моя и Мэри.