Читать книгу «Ритка» онлайн.
— Секрета никакого нет. Просто я иду от достоверности. От правды жизни, как принято говорить. Не от той житейской, что в чужом глазу соринку разглядит. Та для театра мелковата. От правды характера, логики его развития.
Его мнение было как совесть, от которой никуда не уйти. Поэтому в глубине души всегда побаивалась отзыва мужа и в то же время ждала его. Мнение Ивана Николаевича помогало, стало необходимым, хотя порой от его слов в горле вставал комок. Он потом проходил, этот комок, зато начинала работать мысль, помогая взглянуть на сыгранное другими глазами. И от этих мыслей крутилась по ночам в постели, хваталась за книги, за одну, другую…
В последнее время стала подавать свой голос и дочь. Она была не так осторожна в выражениях, могла брякнуть напрямик:
— Ну уж тут ты, маманя, зря слезу в голосе пущаешь…
Или что-нибудь в этом роде.
Во всяком случае, в глубине души она, Ирина Петровна, боялась суда этих двух людей — мужа и дочери больше, чем рецензии на спектакль в заводской многотиражке. Они переживали за нее, им было очень дорого, более того, очень важно, чтобы она сыграла хорошо. Поэтому и мнение их было самым взыскательным, самым строгим…
А теперь… Ирина Петровна и сама затруднялась объяснить это себе, она вдруг поняла, что ей не хочется, чтобы муж и дочь присутствовали на генеральной. И совсем не потому, что на этот раз она испугалась их суда над ее исполнением роли Ларисы. Теперь, после этой репетиции, она убеждена: роль у нее получилась…
Не хотелось уже одних общих сборов в Дом культуры, присутствия Ивана Николаевича и Кати в полупустом зале среди тех, кто присутствовал там по долгу службы и товарищеских побуждений. И обычного возвращения домой втроем, того особого возвращения с чувством облегчения и успокоенности, тихого усталого разговора, когда понимаешь друг друга с полуслова.
На этот раз всего этого не хотелось. Не хотелось и только!
Не хотелось и думать: отчего бы это? Но не думать она не могла. Так пришло раздражение. На мужа, на дочь. И раздражение, и чувство неприязни к ним. Хотя бы уже за то, что она, Ирина Петровна, была не права по отношению к ним. Они-то ведь совсем не виноваты в том, что роль Ларисы досталась ей так тяжело.
И все же… ее все чаще в последнее время охватывает чувство, что семья обременяет ее, тяготит, мешает ей развернуться, что ли.
Она должна всегда помнить, что муж и дочь ждут ее по вечерам, а по субботам и воскресеньям она и вовсе целыми днями Должна быть с ними. В то время как…
«Что как? — спросила Ирина Петровна себя, запнувшись на этой мысли. — Что как? Что бы ты делала, куда отправилась бы, если бы была одна? Была свободна. И усмехнулась сама себе: уж во всяком случае не стала бы возиться с кастрюльками и стиркой».
Будто снова вернулась юность. Сердце томило что-то, хотелось чего-то яркого, необычного. Красивого. Все будничное, привычное раздражало. Наверное, поэтому ей теперь уже хотелось, чтобы Ромашов провожал ее с репетиций. С ним по крайней мере можно поговорить не только о выработке и нормах, Ромашов мог даже спеть несильным, но приятным тенором: «Сердце красавиц…» И потом, Ромашов много ездил, повидал, даже учился в актерской студии. Ему есть что рассказать…
День генеральной репетиции приближался, а Ирина Петровна все еще не могла решить, как ей быть. И вдруг все разрешилось само собой.
Утром, когда они были уже совсем готовы к выходу, а Катя торопливо допивала на кухне свою чашку какао, Иван Николаевич спросил:
— У вас ведь завтра генеральная? Жаль. На этот раз мне, видимо, не придется пойти. Просят подежурить в парткабинете.
Это было так неожиданно и так отвечало ее, Ирины Петровны, настроению, что она далее растерялась:
— В парткабинете? А что, обязательно должен ты?
— И очередь моя, и Афонин, — он мог меня подменить, — свалился что-то. Грипп, вероятно.
Лица мужа Ирина Петровна нс видела. Выставив ногу в дверь прихожей и наклонившись, Иван Николаевич протирал суконкой ботинок. Сказала, сама заметив, как ненатурально звучит голос:
— Что ж, придется нам с Катериной вдвоем…
— А я тоже не иду, — крикнула из кухни Катя. — У меня тоже мероприятие. Общешкольное комсомольское собрание. Я отчитываюсь за девятые… — Катя появилась в дверях кухни, стряхивая с черного передника крошки. — Ох, опаздываю! Я дежурная сегодня.
Ирина Петровна не отозвалась, переводя взгляд с лица дочери на мужа. Катя добавила:
— Мы с батей составим тебе компанию на премьеру. И, если хочешь знать, он мне разрешил приобрести к этому славному дню новое платье. Да. Уже ассигновал на эту покупку двадцать рэ. Вот какой у меня щедрый отец! А у тебя внимательный муж!
— Вечно ты паясничаешь! — уже искренне миролюбиво усмехнулась Ирина Петровна.
До завода шли с мужем вместе. Миновав проходную, расходились в разные стороны — каждый к своему цеху. Ирина Петровна едва дождалась этой минуты. Точила мысль: что это? Они сговорились? Или и правда, такое совпадение? Конечно, совпадение! У них — что у Ивана, что у Катьки, тоже пропасть всяких дел.
Ирина Петровна и не ожидала, что это обстоятельство принесет ей такое чувство облегчения. На душе посветлело, проснулось даже что-то озорное. Подумала, что Ромашов, конечно же, непременно потащится провожать ее с генеральной… Нет, как бы там ни было, а жизнь — все-таки великолепная штука!
В день генеральной вернулась домой сразу же после четырех. Квартира встретила непривычной нежилой тишиной. Прислушалась к ней в прихожей и тут же забыла обо всем, что не имело отношения к предстоящему вечеру.
Впрочем, ужин приготовила. Ей нужно было хоть такой малостью оправдать себя. На скорую руку отбросила на дуршлаг отварной вермишели и залила ее яйцами. Если Катя забежит домой, будет недолго подогреть на сковородке. Перекусила и сама.