Читать книгу «Ритка» онлайн.
— Я больше черные люблю, — заметила Катя и добавила снова:
— Вот здорово, что подошли тебе! А то валяются зря.
Таким уж Катя была человеком, что с нею было легко. Слушая ее довольный голос, Ритка позавидовала про себя: как она так умеет? Радуется, будто это ей что-то подарили!
День этот запомнился.
И из-за разговора с Катей о сапогах. Ритка его так боялась, даже спала плохо, а все получилось совсем просто. Они шли с Катей, помахивая портфелями, и болтали.
И потому, что наконец-то выпал снег. Город сразу преобразился, стал нарядным, просторным. Казалось, в нем было теперь только два цвета: белый — снег, пышный, хрустящий, на земле, на крышах, а остальное, то, что не было им покрыто, черного цвета. Как на гравюре. Все так четко. Чистый воздух припахивал только что разрезанным огурцом, а ногам было тепло, уютно в сапогах.
И еще этот день запомнился, наверное, потому, что Ритка шла в школу со спокойной совестью: уроки были выполнены накануне, еще до кино.
Позднее, после этого дня, ее завертит, закрутит, и ей все реже будет удаваться справляться с домашними заданиями по-настоящему.
Но пока она не знала об этом, не догадывалась, и на душе у нее было светло, как на этих утренних улицах, обновленных только что выпавшим снегом, по которым они шли с Катей в школу. Слушала звонкий, чистый голос Кати и думала о предстоящей встрече с Андреем. Хотелось рассказать Кате о нем, но что-то запрещало сделать это. Сказала себе: потом, как-нибудь в следующий раз. Ведь все у них с Андреем еще только начинается и самое хорошее впереди. Эта мысль обожгла. Мощно и сильно в ушах зазвучала мелодия Катиной итальянской пластинки, и девичий голос пропел легко и свободно: «Милый, светло о тебе мечтать мне сейчас…»
Она еще не рассказывала Андрею об этой песне. Попросить бы у Кати пластинку и послушать вместе с Андреем! Ему тоже передастся ее светлая грусть. Она непременно попросит у Кати пластинку. А пока… Андрей ведь тоже видит этот снег, радуется ему…
Подошли к школе. Пропуская впереди себя стаю громко галдящих мальчишек, Катя сказала:
— А тебе идет, когда ты веселая. Когда ты грустная, глаза у тебя становятся такими… темными-темными! Непроницаемыми даже. Ага! И лицо неподвижное такое. Будто мраморное.
И из школы они в этот день вернулись вместе. И за уроки сели в одно время. Потом Ритка ненадолго зашла к Кате посмотреть, сколько она уже связала. Катин отец был дома, и Ритка вдруг почувствовала, что совсем не дичится его, набралась даже храбрости и поблагодарила за сапоги:
— Спасибо вам большое. Мама никак не могла купить. То денег нет, то сапог в магазинах…
— Короче, выручили друг друга, — рассмеялся Иван Николаевич. — А мы не знали, куда их девать. Выбросить жалко, хорошая вещь, и хранить лишнее негде.
Прошли к Кате, и Ритка вдруг подумала вслух:
— А как он отдыхает, твой отец? Не все же он работает. Он совсем-совсем не пьет?
— Ну, почему? Катя разложила на диване уже почти полностью вывязанную спину кофточки. — Пьет. И водку. Коньяк любит. У нас всегда в серванте стоит. Вдруг кто зайдет?
Стоит вот так просто? — Ритка не могла себе такое представить и рассмеялась. — Мать поди запирает на ключ? Не запирает, и он не трогает?
— Только когда очень устанет или расстроится, выпьет рюмку, объяснила Катя. — Знаешь, а перед я хочу вывязать вот таким узором… Ой, да и не трудно вовсе! И ты сможешь. Давай я научу тебя?.. Спицы у меня есть. Завтра же и начнем. Сегодня уроков много.
— Завтра я не смогу, — Ритка задумчиво потрогала клубок шерсти, взяла в руки спицы. — Завтра у меня… свидание.
— Ко мне тоже на днях один мальчишка собирался зайти, — чистая нежная кожа Катиного лица порозовела. — Мы на катке с ним познакомились. Жалко, ты тоже не бегаешь на коньках. Ходили бы вчетвером.
Ритка промолчала. Андрей не увлекается спортом. Да и вряд ли ему доставит удовольствие общество Кати и ее друга! Андрею больше всего нравится быть с Риткой вдвоем. Томка его почему-то злит. Даже Валерку он и то перестал в последнее время таскать за собой.
Но Валерку она увидела на следующий же день. Как и условились, она сошла в седьмом часу с трамвая возле книжного магазина. Андрея еще не было, и ей пришлось подождать минут десять.
Правда, на этот раз она нисколько не замерзла, в сапогах. А под пальто надела шерстяную материну кофту. Мать берегла кофту на выход, пришлось взять ее тайком. Утром Ритка положит кофту в целлофановый мешочек и уберет в гардероб. Мать ничего и не заметит. Кофта, конечно, очень велика, но если придется раздеваться, Ритка сбросит ее вместе с пальто. К юбке она надела трикотажку от тренировочного костюма.
Андрей появился неожиданно, услышала над собой его голос и даже вздрогнула.
— Давно ждешь? Не сообразил я. Надо было тебе на последней остановке сойти. Там рукой подать. Ну, ничего, лучше согреешься.
Миновали переулок, в котором надо было сворачивать к дому Томки. Здесь был уже район одноэтажных частных домов. Фонарей становилось все меньше. Зато заборы были все выше, все плотнее. Тополя, палисадники, скамеечки у ворот. Последний фонарь горел над бревенчатым домиком с вывеской «Почтовое отделение». К домику прилепилась кабина телефона-автомата. Двери кабины были сорваны, не было на аппарате, кажется, и трубки. Ритка не успела рассмотреть.
Они шли так долго и так быстро, что и в самом деле стало жарко. Наконец Андрей распахнул калитку в каком-то глухом заборе. Прошли под голыми тополиными ветками по двору, поднялись по крыльцу в две ступеньки.
Андрей претворил-таки в жизнь свою мечту — оборудовал «берлогу». Правда, не то чтобы уж очень шикарно, совсем нет! И все же комната приобрела жилой вид. Во-первых, он попросил хозяйку побелить. Во-вторых, велел купить недорогой ткани на занавески для окон. Матрац на кушетку он притащил из; дому, благо, матери не было дома, а хватится матраца она не скоро, может, не хватится и совсем, матрац старый, и мать затолкала его в «темнушку». Покрывало застелить постель и простыню пришлось тоже прихватить из дому. Зато ковер к кушетке он купил, выложил шестнадцать целковых. Рисунок на ковре очень веселый, в комнате стало даже уютно. Стол они с Валеркой застелили пока полиэтиленовой пленкой. А перед побелкой оборудовали еще электропроводку, чтобы можно было включить плитку и настольную лампу.