Ритка сидела, уронив руки на колени, глаза опущены, кайма ресниц кажется на бледных щеках черной. «Интересно, — отметила про себя Катя, — волосы светлые, а брови и ресницы черные. Так редко бывает…»
— Один человек. Пригласил, — сказала Ритка. — Только я, наверное, не пойду. Кофточки у меня нет… А теперь твоя мать какую роль готовит? В «Бесприданнице»?.. Ларису, наверное.
— Нет, подожди, — разволновалась Катя. — Как это, не пойдешь? Раз пригласили. И потом, ты уже дала согласие? Тем более… Теперь уж все равно придется пойти… И вообще, из-за кофточки… А ты примерь мою. У меня, правда, одна только. Выходная.
Катя тут же распахнула шкаф и заставила Ритку примерить кофточку, потащила к трельяжу.
— Знаешь, а она тебе идет даже больше, чем мне.
Кофточка была белая и очень строгого фасона. С воротником и манжетами, а внизу впереди вырез треугольником, как у мужского жилета. В плечах она была чуть широковата Ритке.
— А юбка у тебя какая? — продолжала возбужденно расспрашивать Катя. — Ну, знаешь, будет здорово!
Ритка и сама поняла это. Было только неловко перед Катей. Сказала нерешительно:
— Твоя мать рассердится, если узнает. Нехорошо это — пользоваться чужими вещами.
— Но тебе ведь надо, — Катя уже завернула кофточку в газету. — А мать даже и не спросит.
Они все же послушали немного пластинки. Больше всего Ритке понравилась песня в исполнении итальянской школьницы. На пластинку был записан и ее перевод. Девушку пригласил на свидание парень, а она не пошла:
Ритка попросила, и Катя прокрутила эту пластинку два раза. «Ты не грусти, не торопи ты меня…» — повторила про себя Ритка и почему-то вспомнила Андрея, его прямой, в упор, взгляд.
Тут пришел Катин отец звать их к чаю. Ритка наотрез отказалась и опрометью бросилась в прихожую. И про кофточку забыла. Катя сунула ей пакет в руки уже за дверью. Ритка и сама понимала, что поступает некрасиво и все же ничего не могла поделать с собой. Катя сказала сочувственно:
— Зря ты отца стесняешься. Он очень простой. С ним хорошо.
Из прихожей Ритка сначала прошла к себе, спрятала кофточку на дно чемодана под тряпье и только тогда заглянула на кухню.
Отца то ли не было, то ли уже уснул. Спал и Димка. Свет в большой комнате был погашен. Мать сидела на кухне над своими ведомостями и, видимо, плакала, все сморкалась в край передника. Ритке она бросила через плечо:
— Вон щи. Поешь и убери с плиты.
Ритка поела у плиты, чтобы не мешать матери на столе с ее бумагами. Отнесла кастрюлю в прихожую к двери, на холод. И отправилась в ванную мыться. Мать замочила там целый таз Димкиных колготок. Ритка посмотрела на таз и перестирала колготки. Напомнила себе: завтра полы надо везде по-мыть.
Хотелось спать. Ох, как хотелось спать! Но постояла у стола, вспомнив о Кате, как она сидит, обложившись учебниками, и тоже заставила себя взяться за книги.
…Она боялась, что не дождется, когда пройдет неделя, но дни летели.
В пятницу неожиданно заявилась Томка. Она все никак не могла собраться к ним на новоселье. А туг пришла, принесла матери вешалку для полотенец, Ритке — статуэтку балерины из белой пластмассы. И просидела целый вечер, сначала какая-то странная, настороженная. Спросила у нее:
— Ребята у тебя были? Ну, какие! Андрей и Валерка.
— А я у тебя хотела спросить, — собрала оборочкой губы Томка. — Они ж тебя все провожают.
— Когда? — Ритке стало смешно. — Ты же знаешь, они работают во вторую смену. А я до обеда в школе.
— Ой, и правда, чего я? — Томка повеселела, призналась:
— Андрей, бывало, чуть не каждый день заходил. А тут сквозь, землю провалился. Может, болеет?
Ритка пожала плечами. Томка приняла приглашение се матери выпить чашку чая, принялась рассказывать новости. Матери было интересно, она знала тех людей, про которых говорила Томка. А Ритка молчала и думала:
«Что будет, когда Томка узнает про ресторан? Вообще-то, нехорошо это с ее, Риткиной, стороны. Подруги вроде. Но не может она, Ритка, отказаться на этот раз… Пусть и у нее будет хоть раз в жизни что-то хорошее…»
В школе на этой неделе обошлось без особых происшествий. Близился праздник — седьмое ноября. Учителя были озабочены подведением итогов четверти, ребята жили уже предвкушением тех удовольствий, которые сулили каникулы. То ли все немного притерлись друг к другу, то ли обжились немного, но в школе стало уютнее, а учителя, малознакомые и, может быть, поэтому не очень располагающие к себе, уже не раздражали так. Возможно, еще и потому, что Ритка приходила в эти дни на занятия всегда подготовленная. Не хотелось выглядеть перед Катей дурочкой.
В субботу Катя сорвалась с парты сразу после звонка, сжимая в руках свернутую тетрадь.