— Значит, твои протесты не имеют ничего общего с поимкой Сидиуса.
— Нет. Имеют.
— И всё-таки что — дом или Сидиус?
— Почему бы не то и другое вместе?
Оби-Ван замолчал, как будто его осенила внезапная догадка.
— Энакин, это Падме?
Энакин сделал большие глаза.
— Вот, опять вы…
— Значит, дело в ней?
Энакин сжал губы.
— Я не хочу вам лгать и утверждать, что не скучаю по ней.
Оби-Ван сочувственно нахмурился.
— Ты не можешь позволить себе так скучать по ней.
— Почему, учитель?
— Потому что вы не сможете пожениться.
— Кто говорит о женитьбе? Она друг. Мне её не хватает, как друга!
— Ради Падме ты откажешься от своего предназначения?
Энакин гневно нахмурился.
— Я никогда не утверждал, что я Избранный. Это всё Квай-Гон. Даже Совет этому не верит, так почему же должны верить вы?
— Потому что я считаю, что ты в это веришь, — спокойно ответил Оби-Ван. — Я думаю, в глубине души ты знаешь, что предназначен для чего-то исключительного.
— И вы туда же, учитель. А что сердце говорит вам о вашем собственном предназначении?
— Мое предназначение — бесконечная грусть, — ответил Оби-Ван, хотя при этом улыбался.
Энакин внимательно посмотрел на наставника.
— Если вы верите в судьбу, значит, любой наш шаг будет воплощением этой судьбы — неважно, полетим мы на Тайт или вернёмся на Корускант.
— Возможно, ты прав. У меня нет на это ответа, хотя я очень хотел бы его иметь.
— Так куда же мы отправимся?
Оби-Ван положил руки Энакину на плечи.
— Поговори с Палпатином. Может, он сможет увидеть то, что я упустил.
Глава 34
В пятидесяти метрах впереди Мейса Шаак Ти подняла руку, делая знак остановиться. Направив фиолетовый клинок в пол, Мейс повернулся, чтобы передать сигнал идущим сзади солдатам.