Лабиринт зла: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

О джедаях упоминали нечасто, за исключением тех случаев, когда Палпатин награждал кого-то из них в Совещательной палате. Молодого Энакина Скайуокера, например. Кроме как по таким поводам, на Корусканте в последнее время редко можно было встретить взрослого джедая. Разъехавшись по всей галактике, они вели в бой отряды клонов. Описывая их действия, дикторы голоновостей особенно смаковали фразу «агрессивное поддержание мира». С некоторыми мастерами-джедаями у Бейла сложились отношения, которые можно было бы назвать дружбой. С Оби-Ваном Кеноби, Йодой, Мейсом Винду, Сейси Тийном^{23} — теми немногими, кто пользовался правом личного общения с Палпатином.

Бейл заёрзал на сиденье.

Даже самые яростные критики Верховного канцлера в Сенате и в СМИ не считали, что следует возлагать на него полную ответственность за то, во что превратился Корускант. Хотя Палпатин едва ли был тем простачком, каким иногда прикидывался, разве можно было винить его во всём происходящем? Талант быть одновременно искренним и суровым — вот что позволило ему стать главой Республики. Во всяком случае, так любил говаривать Бейл Антиллес, предшественник Органы в Сенате.

Тринадцать лет назад Сенат думал только о том, как избавиться от Финиса Вэлорума, сказал однажды Органе Антиллес. Вэлорума, который верил, что сможет добавить в деятельность Сената честности. Уже в те дни у Палпатина были влиятельные друзья.

Всё же Бейл не удержался от размышлений о том, кто мог бы стать преемником Палпатина на посту Верховного канцлера, если бы не сепаратистские кризисы на Раксус-Прайм и Антаре 4[16], которые случились как раз в тот момент, когда заканчивался срок полномочий Палпатина. Он помнил жаркие дискуссии, развернувшиеся вокруг Закона о чрезвычайных полномочиях^{24} — о том, что опасно «менять рососпинников на середине дюны». Тогда многие сенаторы считали, что Республике следует выждать некоторое время и просто позволить движению графа Дуку исчерпать себя.

Но всё переменилось, когда стали известны истинные масштабы сепаратистской угрозы.

Когда около шести тысяч миров, привлечённые обещанием свободной и неограниченной торговли, откололись от Республики. Когда соглашение о партнёрстве с Дуку заключили корпорации, владеющие мощными армиями, — такие как Гильдия коммерции и ТехноСоюз. Когда вся внешняя часть Римманского торгового пути стала недоступной для республиканских кораблей.

И в результате Сенат проголосовал — причём подавляющим большинством — за поправку к Конституции и продлил полномочия Палпатина на неопределённый срок, считая, что, как только кризис будет разрешён, тот добровольно уйдет с поста. Однако вероятность быстрого урегулирования немедленно испарилась. Когда-то скромный и честный Палпатин, защитник демократии, принёс клятву, что не допустит развала Республики.

Все в полный голос заговорили о необходимости принять Закон о создании армии^{25}. Сам Палпатин отказался поддержать закон. Он предоставил это другим — известным сенатским «песчаным пантерам». Канцлер даже попытался организовать встречу на высшем уровне с лидерами сепаратистов, чтобы заключить мирное соглашение, но граф Дуку не явился.

Вместо этого разразилась война.

Бейл отлично помнил тот день, когда он стоял вместе с Палпатином, спикером Амеддой, представителями Маластера и других миров на сенатском балконе, наблюдая, как сотни тысяч солдат-клонов маршируют в трюмы гигантских кораблей, отправляющихся на войну с сепаратистами. Он отлично помнил, что он испытывал в тот день: полнейшее отчаяние. После тысячи лет мира в галактику вернулись война и зло.

Вернее, им позволили вернуться.

Не поддавшись настроению, Бейл отбросил чувства и исполнил свою роль, одобрив законы, которые ранее мог бы осудить, и поддержав «эффективную модернизацию громоздкой бюрократии», которую затеял Палпатин. Так было до принятия Поправки о рефлексах[17], введённой примерно четырнадцать месяцев назад: тогда его страхи вернулись и вновь начали всплывать на поверхность. Их усилению способствовало многое: внезапное исчезновение сенатора Сети Ашгада после того, как он выступил против установки камер наблюдения в здании Сената; вызывающий подозрения взрыв пассажирского транспортника, на борту которого находился Финис Вэлорум; принятие закона о безопасности, который расширил полномочия Палпатина на Корусканте…

Вызывало опасение и то, как вёл себя сам Верховный канцлер: он отгораживался от народа советниками и личными телохранителями в алых мантиях; проявлял несгибаемое намерение бороться до победного конца. Скромный, старавшийся преуменьшить свою значимость Палпатин исчез. А вместе с ним исчез и послушный Бейл Органа. Он твёрдо решил открыто высказывать свои опасения, и начал водить дружбу с сенаторами, которые их разделяли.

Когда воздушное такси приземлилось на просторную площадь перед похожим на гриб зданием Сената, некоторые из друзей уже ждали его. Падме Амидала с Набу, Мон Мотма с Чандрилы, сенаторы-люди Терр Таниль, Бана Бриму, Фэнг Зар, и сенатор-гуманоид Чи Иквэй.

Когда Бейл приблизился, стройная, коротко стриженая Мон Мотма поспешила его обнять.

— Важное событие, Бейл, — сказала она ему на ухо. — Аудиенция у Палпатина.

Бейл улыбнулся про себя. Они думали одинаково.

Падме тоже обняла его, хотя и немного скованно. Она будто вся светилась. Её лицо чуть-чуть округлилось, по сравнению с тем, что помнил Бейл, но она обладала всё той же классической красотой, носила элегантный наряд и замысловатую причёску. Позади неё стоял золотистый протокольный дроид. Она сообщила, что только что вернулась с Набу — она провела там чудесную неделю, навещая родителей.

— Набу — удивительный мир, — сказал Бейл. — Я никак не пойму, как ему удалось породить такого упрямца, как наш Верховный канцлер.

Падме нахмурилась и проворчала:

— Он не упрямец, Бейл. Ты просто не знаешь его так, как я. Палпатин со всей серьёзностью воспримет наши опасения.

— Хорошо, если так, — сказала Чи Иквэй, недовольно поморщившись.

— Вы недооцениваете проницательность Палпатина, — сказала Падме. — Кроме того, он ценит откровенность.

— Мы всегда были с ним откровенны, сенатор, — сказал Фэнг Зар, смуглый человек с клочковатой бородкой. — И всё безрезультатно

Падме взглянула на них.

— Разумеется, встретившись со всеми нами лицом к лицу…

— Даже если мы добьёмся поддержки десятой части Сената, это всё равно ничтожно мало, — сказала Бана Бриму, с головы до ног закутанная в шёлковое одеяние. — Но мы не должны отступаться от своих намерений. Возможно, когда-нибудь к нам прислушаются…

Иквэй с серьёзным видом кивнула.

— На это можно надеяться, — сказал Фэнг Зар, — но рассчитывать не стоит.

[16] На Раксус-Прайм, планете-свалке на территориях Внешнего кольца, находилось одно из убежищ графа Дуку, и именно там он впервые выступил с призывами к сепаратизму. А на Антаре 4, родной планете расы готалов, была пролита первая кровь конфликта между Республикой и Конфедерацией (подробнее эти события освещены в «Новостях ГолоСети» регулярного издания Star Wars Insider).

[17] Поправка о рефлексах (Reflex Amendment) — чрезвычайная поправка № 121б, принятая Галактическим Сенатом по предложению Верховного канцлера Палпатина в 20 г. ДБЯ. Она позволила канцлеру вмешиваться в дела местных правительств планет и секторов в качестве ответной реакции на сражения, происходившие там во время Войн клонов. Подробнее см. коммент. {102}.