Утром Пээтер отправился в школу злой. Перед уходом из дому он ещё раз попытался отмыть проклятый знак, но — безуспешно.
Не успел Пээтер сунуть в парту портфель, как Калью Пийр уже закричал на весь класс:
— Что это за знак у тебя на руке? Татуировка, что ли? Ребята, ребята! У Пээтера татуировка…
Калью перегнулся через парту и схватил Пээтера за руку.
— Ты чего орёшь! — Пээтер с силой вырвал руку и спрятал её под парту, при этом он больно ушиб локоть.
Калью не унимался. Пристал, словно репей.
— Ребята, ребята! Ах, не покажешь! — кричал он. — Ах, так! Тогда заставим силой. Силой! — И ну тянуть руку Пээтера из-под парты. Изо всей мочи, словно от этого зависело невесть какое важное дело.
К ним подбегали всё новые мальчишки. Задние повскакали на парты и вытянули шеи. Поднялся гвалт и шум. Посыпались на пол карандаши и ручки. Девочки начали ругать мальчиков. Дежурный вопил, что сейчас придёт учитель. Но никто и ухом не повёл. Руку с татуировкой во что бы то ни стало надо было вытащить на свет!
Те, кто посмелее, решились помочь Калью. Правда, с оглядкой, — ведь Пээтер парень горячий, в любой момент может влепить увесистую оплеуху.
Наконец рука, вызвавшая такой переполох, была выставлена для всеобщего обозрения. Её крепко прижали к крышке парты.
Теперь каждый мог собственными глазами увидеть на руке Пээтера загадочный круг и в нём ещё более загадочные буквы.
Ого! На этот раз ребята старались не зря.
— Что это? А? Кто сделал? — воскликнул Пауль Оттин и чуть было не ткнулся своим носом-пуговкой в руку Пээтера.
— Оставьте меня в покое! — сопротивлялся Пээтер. Его светлые брови были сдвинуты к самой переносице, глаза сверкали от злости.
— Не будь жадюгой, Пээду! — продолжал Калью. — Расскажи нам, кто тебе сделал татуировку. Мы попросим и нас разрисовать. Какое-нибудь сердце, пронзённое стрелой! Ха-ха-ха!.. А что обозначает это «ВП»?
— Лучше бы попросил наколоть инициалы Вильмы Кютт! — перебил его Пауль.
Ребята дружно рассмеялись.
Хлопнула откидная доска парты, — Пээтер оттолкнул ближайшего из насмешников и вскочил. Лицо мальчика пылало, словно было растёрто махровым полотенцем.
— Что ты болтаешь!?
Пээтер поднёс кулак прямо к носу Пауля.
В этот момент кто-то схватил Пауля сзади за плечи и принялся трясти, да так, что его круглая голова заболталась из стороны в сторону.
— Покажи ему, Вильма, где раки зимуют! — кричали девочки. И Вильма изо всех сил трепала Пауля.
— Помогите! Ой… ой!.. — верещал Пауль, стараясь сбросить с плеч руки Вильмы. Но она вцепилась в него, словно ястреб в зайца. Мёртвая хватка. И не удивительно. Даже среди мальчишек далеко не каждый может сравниться с Вильмой Кютт. Для этой низкорослой смуглой девочки ни один забор не был слишком высоким, ни одна река — слишком глубокой. А толстячок Пауль даже на турнике не мог подтянуться.
Внезапно дверь класса открылась.
«Тсс!» — пролетел по рядам парт сигнал тревоги.
Вильма спрыгнула со скамейки. Пауль быстро одёрнул пиджак. Кулак Пээтера молниеносно исчез в рукаве куртки.
Весь класс с таким невинным видом смотрел в глаза стоявшего в дверях учителя, словно здесь находились розовощёкие куколки, которых только что привезли с фабрики игрушек.
Учитель математики Норман, пожилой лысый человек, неторопливо прошёл к столу. Постоял несколько мгновений, словно что-то решая. Затем погладил рукой подбородок и кашлянул. Сквозь выпуклые стёкла очков в чёрной оправе по классу скользнул знакомый всем взгляд. В нём были одновременно и строгость, и улыбка. Наконец учитель произнёс не громко и словно бы удивлённо: