Дальше Пээтер не слушает. Войдя в прихожую, он захлопывает дверь квартиры. Волли остаётся на лестнице.
На пороге кухни появляется мать, в руках у неё мокрая миска и полотенце. Взгляд сына встречается с укоризненным взглядом матери.
— Послушай-ка, Пээтер! Разве можно быть таким невежей?! А ну-ка открой сейчас же дверь и закончи разговор с Волли по-человечески.
Пээтер нерешительно топчется в прихожей. От его ног на линолеуме остаются большие тёмные следы. Мокрые пряди волос прилипли ко лбу мальчика. Рот крепко сжат. Глаза опущены.
Наконец он трогается с места, распахивает дверь, высовывает голову на площадку, но там уже никого нет.
Пээтер бросает быстрый взгляд в сторону матери. На лице мальчика мелькает радость.
Но мать не отступает от своего требования.
— Зайди к нему домой, извинись за то, что захлопнул перед ним дверь. И не забудь пожелать доброго здоровья.
Сказать-то это просто. В особенности матери. Но, будь она сейчас на месте Пээтера, она бы почувствовала, как трудно перейти лестничную площадку! Как чертовски трудно…
Пээтер колеблется.
— Ведь Волли свой парень, мама… Был бы ещё чужой…
Возражения не помогают. Пусть Пээтер сейчас же отправляется и не болтает глупостей, — выходит, друзьям и знакомым грубить можно.
Что поделаешь… Пээтер идёт. Медленно, словно ноги у него налиты свинцом.
Стучит в квартиру Кангуров. И, чтобы скорее отделаться от этой дурацкой истории, толкает дверь, не дождавшись разрешения войти.
Волли сидит на корточках перед платяным шкафом. На коленях у него какой-то ящик.
— Будь здоров… — с трудом выдавливает из себя Пээтер и хочет вновь закрыть дверь, но рука его застывает на полпути. Что это за ящик?
Телефон! Полевой телефон! Пээтеру и прежде доводилось видеть такой аппарат.
— Волли, где ты взял телефон?
Сосед в испуге отворачивается, торопливо засовывает ящик в шкаф и быстро закрывает дверцу на ключ.
— Ээ… это не мой. Отцовский. Он у нас уже давно. С самой войны. Трофейный.
— Ах так…
Охваченный любопытством, Пээтер нерешительно мнётся в дверях. Но Волли и не думает приглашать его зайти. Пээтер захлопывает дверь. Только того и не хватало, чтобы он, Пээтер, топтался на пороге да строил из себя дурачка перед этой девчонкой! Подумает ещё, будто Пээтера интересует его утильсырьё. Ни капельки! Пусть подавится!
За ужином мать откладывает в сторону вилку и нож, откидывается на спинку стула и говорит:
— Послушай, Пээду, а может быть, это какое-нибудь наказание или предупреждение, не знаю, как лучше назвать.
Пээтер сразу догадывается, о чём идёт речь. Он поднимает взгляд от тарелки. Неужели и впрямь мать интересуется историей с масками? Давно ли она смеялась, дескать, ох уж эти мальчишечьи тайны… А сейчас говорит таким тоном, будто порядком ломает над ними голову.
— Может, ты что-нибудь натворил… что-нибудь, ну… совершил не совсем красивый поступок. Подумай-ка хорошенько, что в тебе общего с другими? С теми, которые тоже отмечены знаком «ВП».
Что общего!
С другими! С кем же? С Паулем! С глупым хвастунишкой и маменькиным сынком!
Нет! Ничего! Ни в чём!