— Ну, да… Одна вроде бы девочка. Я не могу сказать точно, все были в тренировочных костюмах, но… но движения у неё, словно… Ну, такие, как у девчонок. А зачем тебе это?
— Просто хочется знать, кто они такие.
Глаза Пауля засверкали. Он бросил свой двадцатирублёвый портфель прямо на лестницу, схватил Пээтера обеими руками за куртку и приподнялся на цыпочки.
— Начнём выслеживать. Да? Вот будет здорово! Верно?
Но Пээтер презрительно махнул рукой:
— Какой из тебя выслеживатель!
И повернулся, чтобы уйти.
— Ого! — разозлился Пауль. — Видали задаваку! А сам разрешил себе клеймо поставить. Тьфу! Небось, тогда в штаны наложил… А теперь такую важность напустил на себя, что…
Пээтер, одолеваемый своими мыслями, поднялся по лестнице на третий этаж. К тому моменту, когда он садился за парту, он решил, что вся эта история со знаками затеяна неспроста. На пустое озорство это не похоже.
Но тут в нём снова закипела злость.
Так, значит, его поставили на одну доску с хвастунишкой Паулем! И с Майму, с этой кривлякой! Теперь в глазах всего класса он, Пээтер Киви, с ними одного поля ягода.
…Но было бы здорово раскрыть эту тайну. Кто и зачем?
Вот и мама позавчера вечером посоветовала ему всё разузнать. После ужина они возились на кухне: мать мыла чашки, а Пээтер — вытирал. Она сказала ему со смехом:
— Уж я бы это дело так не оставила! Непременно дозналась бы, за что мне клеймо поставили.
Появился учитель, и Пээтер забыл о зелёных масках. Но — лишь на время, так же, как и другие школьники. Зелёные маски сами напомнили о себе.
На следующей перемене на обложке тетради Майму появилось уже второе «ВП». А в пятом «б» классе таким же образом отметили ещё одного мальчика и одну девочку.
Слухи о загадочных масках стали распространяться из класса в класс и к концу занятий достигли учительской. Сюда они дошли почти одновременно двумя путями: во-первых, их принесли ученики и, во-вторых, мать Пауля Оттина.
Не успев переступить порога учительской, она накинулась на Аугуста Нормана; голос её звучал зло и громко.
— Известно ли вам, учитель Норман, что произошло? В вашем классе скрывается шайка бандитов. О боже! Испортили портфель Пауля! Портфель стоит двадцать рублей. Двадцать! О боже, какие дети!
Она перевела дух. Учитель Норман попытался было открыть рот, но мать Пауля быстро подняла руку в тонкой перчатке и погрозила ему пальцем:
— Но я вам скажу одно: за это будете отвечать вы! Вы! Портфель из свиной кожи. Двадцать рублей, привезён из Москвы. Из Москвы! О боже, какие дети!
Только теперь учитель Норман получил возможность вставить словечко. До сих пор он лишь качал головой, поглаживая рукой подбородок, — словно то, что он услышал, чрезвычайно его удивило.
— Товарищ Оттин! Прежде всего успокойтесь. Я с вами вполне согласен. Портить портфели — очень нехорошо. Но…
Учитель Норман многозначительно посмотрел в глаза матери Пауля и продолжал, усмехаясь:
— … Но бог здесь ничем помочь не сможет. В данном случае скорее помогут мыло и стиральная щётка.
— Как?! — вскричала мать Пауля, подняв брови. — Вы… вы ещё смеётесь? Для вас это пустяки? Вы… вы, чего доброго, собираетесь взять под защиту этих… этих хулиганов?
Разговор вёлся стоя. Он начался так бурно, что Аугуст Норман не имел возможности сразу предложить гостье сесть и сделал это теперь.
Когда они опустились на диван в глубине учительской, преподаватель Норман положил на колени свои большие мозолистые руки и, как видно, собирался с мыслями.
Мать Пауля с трудом сохраняла спокойствие, — ну не странный ли человек этот учитель: так долго думает, прежде чем раскрыть рот!