– Да, позови его к столу, нечего ему перед окнами маячить, – сказал сыну Радомир.
Улана поставила на стол кувшин с перецеженным молоком. Достала из печи запеченный картофель и мясо с овощами. В широкую плоскую тарелку выложила пироги.
– С капустой, – сказала она мне улыбаясь.
– Мои любимые, – тоже улыбнулась я.
Я встала и сняла с плеча рюкзак, а потом ветровку и оглянулась, куда бы это положить.
– Отнеси в комнату к Ладе, – сказала Улана. Я так и сделала.
Зашли Милослав и Януш. Мы все сели к столу и после благодарных слов Леду, приступили к еде. «Надо, кстати, расспросить о их верованиях у Радомира», – подумала я. Аппетита у меня не было, и я лишь ковыряла в тарелке. Улана предложила мне молока и пирог. Вкус парного молока напомнил мне детство у бабушки. Пирог был очень вкусный, и я благодарно посмотрела на Улану.
– Я постелю тебе в комнате Уланы на месте Януша, – сказала она мне. – А ты ляжешь на сеновале, – она посмотрела на сына.
– Хорошо. Мне приятно, что в моей постели будет спать красивая девушка, – сказал он, лукаво смотря на меня карими глазами. Чем заслужил подзатыльник от матери. Но его это не смутило, и он продолжил с аппетитом есть.
После ужина Улана ушла в комнату к Ладе готовить мне постель, а я помогла Ладе убрать со стола, и стала вместе с ней мыть посуду. Она сначала отказывалась от помощи, но я настояла. Мужчины завели неспешный разговор, а Милослав бросал на Ладу взгляды, когда думал, что этого никто не видит. Она же этого не замечала, даже не смотрела в его сторону. «И что она нашла в этом Драгомире?!» – подумала я недоумённо. Вот Милослав, статный симпатичный парень и невооруженным глазом видно, что Лада ему очень нравится. Не понимаю.
Мы расставили тарелки сушиться на полку.
– Ты пойдешь сегодня на посиделки? – спросил Ладу Милослав.
– Нет, – коротко ответила она.
– Посиделки? – заинтересованно спросила я.
– Молодежь вечерами часто собирается на окраине, – сказал мне Радомир.
Я кивнула – молодежь везде молодежь, и не важно в каком ты мире. У бабушки в селе мы тоже собирались вечерами закончив дела, жгли костры, пели песни под гитару. Да просто болтали, сплетничали, флиртовали. Иногда играли в «Крокодила» – когда загадываешь слово и надо его отгадать. Я до сих пор помню, как один парень пыхтел, извивался и даже делал движения, как будто танцует у шеста. Смотрелось уморительно, но не понятно. Чего мы только не передумали – не отгадали. Какое же было наше удивление и смех, когда это оказался пылесос.
В комнату зашла Улана и кивнула мне, что я могу ложиться.
– Лада даст тебе свою рубашку переодеться, – сказала она.
– А у вас есть тёплая вода ополоснуться? – спросила я. Не могу лечь спать, не умывшись и не приняв душ.
– Конечно. Сейчас налью. Можешь ополоснуться в бане.
– Лада, проводи.
Улана дала мне домотканую простынь и душистое мыло, ручной работы. Лада взяла ведро с водой и мы двинулись к выходу. Тут же встал и Милослав, и двинулся за нами. «Ах, да. На сегодня он моя тень» – подумала я и вспомнила Драгомира «не злым тихим словом».
– Сиди, – резко сказала я ему. – На ночь глядя я в лес не побегу, – и посмотрела на него с намёком, напоминая наш разговор. Поколебавшись, он сел на место.
Глава 5
В бане было темно и прохладно. Лада зажгла лампу, стоящую там. Раздеваться совсем не хотелось, но я пересилила себя. Лада тихонько ойкнула, увидев моё кружевное бельё.
– Что это? – с любопытством спросила она.
– Нижнее бельё. А вы что, не носите?
– Нет.
Я лишь пожала плечами.
– А что вы делаете, во время месячных? – спохватилась я. Вот блин, если от сюда не выберусь, то мне это важно знать. Эх, гениальное изобретение с крылышками, увижу ли я ещё вас.