Воцарилось молчание. Потом Фокин спросил с недоумением:
– А что вам, собственно, жалко, доктор Мбога?
Мбога ответил не сразу. Все ждали.
– Их было по крайней мере двое, – сказал он. – Одного обнаружил я, другой был у вас в палатке. Но когда я пробегал мимо вертолета… Вот что, – закончил он неожиданно. – Надо посмотреть. Наверное, я ошибаюсь.
Мбога неслышно зашагал к лагерю. Остальные, переглянувшись, двинулись за ним. У здания, на котором стоял вертолет, Мбога остановился.
– Где-то здесь, – сказал он.
Фокин и Таня немедленно полезли в черную тень под стену, Рю и Комов сверху вниз выжидательно смотрели на Мбогу. Мбога думал.
– Ничего здесь нет, – сказал Фокин сердито.
– Что же я увидел?… Что же я увидел?… – бормотал Мбога. – Что же я увидел?
Раздраженный Фокин вылез из-под стены. Черная тень лопастей вертолета скользнула по его лицу.
– А! – сказал Мбога громко. – Странная тень!
Он бросил карабин и с разбегу прыгнул на стену.
– Прошу вас! – сказал он с крыши.
На крыше за фюзеляжем вертолета, словно на витрине магазина, были аккуратно разложены вещи. Здесь был ящик с маслом, тюк с индексом «Е-9», пара башмаков, карманный микроэлектрометр в пластмассовом футляре, четыре нейтронных аккумулятора, ком застывшего стеклопласта и черные очки.
– А вот и башмаки, – сказала Таня. – И очки. Я их вчера утопила в речке…
– Да-а-а… – сказал Фокин и осторожно огляделся.
Комов словно очнулся.
– Рю! – быстро сказал он. – Мне необходимо немедленно связаться с «Подсолнечником». Фокин, Таня, сфотографируйте эту выставку! Через полчаса я вернусь.
Он спрыгнул с крыши и торопливо пошел, потом побежал по улице к базе. Рю молча последовал за ним.
– Что же это?! – возопил Фокин.
Мбога опустился на корточки, вытащил маленькую трубку, не торопясь раскурил ее и сказал:
– Это люди, Боря. Красть вещи могут и звери, но только люди могут возвращать украденное.
Фокин попятился и сел на колесо вертолета.
Комов вернулся один. Он был очень возбужден и высоким металлическим голосом приказал немедленно сворачивать лагерь. Фокин сунулся было к нему с вопросами. Он требовал объяснений. Тогда Комов тем же металлическим голосом процитировал: «Приказ капитана звездолета „Подсолнечник“. В течение трех часов свернуть синоптическую базу-лабораторию и археологический лагерь, демобилизовать все кибернетические системы, всем, включая атмосферного физика Васэда, вернуться на борт „Подсолнечника“». От удивления Фокин повиновался и принялся за работу с необычайным усердием.
За два часа вертолет сделал восемь рейсов, а грузовые киберы протоптали от базы до бота широкую дорогу в траве. От базы остались только пустые постройки, все три системы роботов-строителей были загнаны в помещение склада и полностью депрограммированы.
В шесть часов утра по местному времени, когда на востоке загорелась зеленая заря, выбившиеся из сил люди собрались у бота, и тут наконец Фокина прорвало.
– Ну хорошо, – начал он зловещим сиплым шепотом. – Ты, Геннадий, отдавал нам приказания, и я их честно выполнял. Но я хочу, наконец, узнать, зачем мы отсюда уходим?! Как?! – завопил он вдруг фальцетом, картинно выбросив руку. (Все вздрогнули, а Мбога выронил из зубов трубочку.) – Как?! Триста лет искать Братьев по Разуму и позорно бежать, едва их обнаружив? Лучшие умы человечества…
– Горе мое, – сказала Таня, и Фокин замолчал.
– Ничего не понимаю, – сказал он сиплым шепотом.
– Вы думаете, Борис, что мы способны представлять лучшие умы человечества? – спросил Мбога.