— Шакалюга! Ты что, закон дружбы забыл?..
Миколка умоляющим взглядом искал спасения у ребят. Но всюду наталкивался на колючие выжидающие глаза, в них он читал волю всего коллектива.
И он постепенно сник. Ну что может сделать он один против всех?
Андрей понял, что творилось в душе у Курило, и, мягко улыбнувшись, сказал:
— Что ж, Микола, пошли. Если на то воля коллектива, мы должны «помочь» дедушке...
Конопельский просиял. Он потирал руки.
— Вот это по-нашему! — И, заговорщицки подмигнув, продолжал деловым тоном: — Вы зайдите лучше от дома, с улицы, там такие груши — мечта! А мы постараемся привлечь внимание деда: кое-какими номерами самодеятельности займем его. Ну, рыцари, вперед! — И уже театрально, с широким жестом: — Родина смотрит на вас и благословляет на ратный подвиг!
Андрей дернул за руку Миколку:
— Пошли.
Ничего не поделаешь — надо идти. Если уж новенький согласился по чужим садам лазать, то почему он, Миколка, должен отказываться? Он тоже пойдет воровать... и яблоки, и груши. А поймают... Пусть что угодно!..
И они пошли. Конопельский со своими приспешниками приблизились к саду. В нем они увидели деда. Он копался возле дома, неподалеку от той самой груши, плоды которой так соблазняли Конопельского.
— Может, попробовать на забор влезть? — рассуждал Маслов.
— Не мешало бы...
Воля Конопельского — сигнал Маслову к действию. Не раздумывая, он толкнул в плечо Зюзина: наклонись, мол. Но взобраться на забор оказалось не так-то просто. Дед, очевидно, предусмотрел, что вокруг его сада стоит темный лес.
— Э, черт, не тот компот! — тихонько выругался Маслов.
Конопельский был человек изобретательный. Поскольку они не ставили целью забираться в сад, а всего лишь хотели отвлечь внимание деда, то он, стоя возле забора, закричал:
— Ты куда это лезешь? А вдруг дед увидит?
Дед услышал его голос, насторожился. Постоял, прислушался. Конопельский опять принялся разубеждать воображаемого воришку, просил оставить в покое дедовы груши. Старик и на самом деле встревожился — зашагал по направлению к лесу. И сразу скрылся в сиреневых зарослях.
Некоторое время ребята всматривались и прислушивались к тому, что происходило в саду.
— Черт возьми! — вдруг выругался Масло. — Ослы! Идиоты! Попались!
— Да ну?
— Глянь вон!
Конопельский сквозь узкую щель в заборе увидел Андрея. Тот стоял перед стариком и что-то ему говорил, видно, оправдывался.
Долго не рассматривая, Конопельский тревожно свистнул:
— Братва! Айда в школу. Нужно немедленно застраховать себя, Лукии Авдеевне сообщить. — И передразнивая учительницу: — «Мальчики! Такого безобразия я от вас не ожидала!..» — засмеялись и быстро скрылись в лесу.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ,
в которой рассказывается, что случилось с Миколкой и Андреем в дедушкином саду
Миколка мрачный шагал за Андреем. У него не было ни малейшего желания лазить в чужой сад. Не привык он к этому. Но когда заставляют... когда такой парень, как Андрейка, послушался Конопельского, так почему он должен отказываться? Тем более, что это сад какого-то мелкого собственника.
Он был согласен с Масловым: развели сады, дерут шкуру за десяток яблок с трудящихся и живут нетрудовыми доходами, как самые настоящие кулаки.
И все же где-то в глубине души Миколку точил червячок сомнений. А может, не стоило обворовывать дедушку? Он ведь старенький, наверное, у него ни сыновей, ни дочерей нет, только один этот сад и кормит его, поддерживает существование на белом свете?
Андрей смело и уверенно вел его к воротам. Калитка оказалась не закрытой, и они свободно вошли в сад.