Этаж ноль: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пыльно, до чего же пыльно… Замок двери щелкнул, донеся до меня вместе с этим звуком слова Петра. Что-то вроде пожелания счастливо оставаться. Ага-ага, в этом склепе… Уж не знаю, какие чудовища меня поджидают на таинственном нулевом этаже, но ожидание обещает быть весьма мучительным. И очень долгим.

Тут уж к гадалке не ходи…

Солнце скрылось в вечерней тишине, оставив раскрашенное бордовым небо. Сизые разводы, синева океанских глубин, смесь оттенков желтого и красного. Самых темных оттенков. Как ловчая сеть, накинутая на город сверху. Да нет, город здесь ни при чем… Это — для меня. И только для меня. Мысль освежила и заставила поднять голову. А потом я вспомнил, что делаю в подобном месте.

Сколько часов прошло? Четыре, пять, шесть? Как получилось, что я сразу отрубился, едва мои руки коснулись стола? Я посмотрел на часы, но не смог увидеть ничего кроме аккуратного черного круга. Еще бы, в комнате темно, на улице темно, ночь поглощает минуту за минутой, как большой ленивый зверь. И прожорливый, очень прожорливый… Я потерялся в этом бесшумном потоке времени. Эти несколько часов… Я не спал. Я просто сидел за столом, полностью освободившись от мыслей…

Я видел пятно на стене. Прямо напротив меня. Как я мог видеть его? Понятия не имею. Черное пятно в темноте… Чертовщина. Если бы не рассказы Петра, я бы счел происходящие обычными галлюцинациями. Мало ли что может почудиться уставшему от недосыпания мозгу? Правильно — все что угодно. Но сейчас я знал, причем, знал наверняка, что события, ощущения, мысли… Все — реально. И это пятно — тоже. И тот факт, что я несколько часов подряд сидел и, не отводя глаз, разглядывал его — не сон, а явь. Да, я сидел и смотрел вперед. На черное жирное пятно, как от маркера.

Интересный способ убить время, ничего не скажешь… Надо бы запатентовать, написать книжку, пропиарить на весь белый свет и потом сидеть в гамаке под пальмой и пить кокосовое молоко, подсчитывая прибыль… Ха-ха… И о чем это я думаю, находясь в темной запертой комнате в старом заброшенном здании на окраине города, ночью, в полном одиночестве, даже без фонарика и спичек? Даже воды нет и, что странно, мне совершенно не хочется пить. И еще… Мне страшно. Давно я так не боялся. Даже странно…

Прошло немного времени, и ночь стала окончательной. Полной. Завершенной. Минуту или час назад (я не мог сказать точно, я потерялся в этом потоке) за окном в полумраке виднелись верхушки деревьев. А сейчас там была только тьма. Тьма без единого огонька, без единого проблеска, густая и вязкая. И я вновь пожалел, что не дал Петру переубедить себя. Ведь прав был, чертяка! Я слишком цепляюсь за свою жизнь — в противном случае не испытывал бы сейчас страха. А раз так — то зачем и что я хочу изменить? Упрямство, просто упрямство…

Всему виной моя непробиваемая упертость. Такая же прочная, как броня тяжелого танка. И такая же неповоротливая. Кому что я хочу доказать? Зачем? Почему? Я всегда считал себя особенным, а на деле просто слепо следовал судьбе… Даром что ли я по одному гороскопу рак, а по другому — бык? То еще сочетание.

Звук тикающих наручных часов был единственным. Тишина казалась равнодушной, как портовая девка… Что ж, я сам выбрал свой путь. Жребий брошен, Рубикон перейден, назад дороги нет. Как там еще? Не помню… И не хочу вспоминать. Хочу просто убраться подальше отсюда. Бегство, трусливое бегство. Мчаться, как заяц, убегающий от гончих. И плевать, что подумают люди… Эх, мечты-мечты. Мечты загнанного в угол мышонка, с которым играет сытый довольный кот…

Дверь откроется в двенадцать. Тогда же, когда проявится нулевой этаж. Тогда же, когда я буду должен выйти из комнаты и спуститься по лестнице вниз. А пока — меня никто не выпустит. Я буду пленником. И даже если разбить окно и прыгнуть… Нет, я не готов сыграть роль Икара. Я не хочу умирать. А значит, придется еще немного посидеть в темноте. Час-два? Может меньше. Может больше. Для меня — никакой разницы. Уж дом позаботится об этом, будьте уверены…

Я ждал, когда наступит полночь, а темнота ждала меня. Темнота… Я боялся ее с раннего детства. Боялся так сильно, что до 15 лет спал с включенным светом. Ведь когда спальня погружалась в кромешный мрак, мне чудились скрытые за этой непроницаемой пеленой тьмы кошмары. Придуманные мной и подсмотренные в дешевых голливудских фильмах. Чудовища и привидения, лицо, проступающее сквозь серую белизну потолка, и зубастые меховые шарики, затаившиеся под кроватью. Им был нужен я. Мальчишка, накрывший голову одеялом. Крепко зажмуривший глаза и закрывший уши. Тогда это еще могло помочь. И, хоть в безвестно канувшем детстве страхов было куда как больше, я знал способ с ними справиться. Притвориться, что ничего кроме пространства под одеялом не существует — как просто, правда? Но теперь этот проверенный метод был бесполезен. Я не верил никому — и себе в том числе. Оставалось только думать, напрягая извилины до пульсирующей боли в висках. Пусть так, если иначе нельзя…

Мысли роились в голове, как стая назойливых мошек — хаотично, но сохраняя видимость порядка. Как мартышки, запертые в клетке… Я думал… Что связывало меня с моей никчемной жизнью? Да то же самое, что и любого другого человека. Страх. Я боялся умереть, боялся потерять то немногое, что у меня все-таки было. Я боялся высоты и пауков. Первого потому, что мог упасть вниз. Второго — потому что эти насекомые вызывали у меня глубочайшее отвращение. Ведь что такое страх? Есть много определений, но мне больше нравится собственное…

Страх есть надежда.

Страх смерти — надежда на то, что ты будешь жить. Страх поражения — надежда на то, что ты сможешь выиграть. Боязнь пауков — надежда на то, что тебе не придется иметь дела с этими тварями. Пока есть надежда — есть страх. И только отчаяние делает человека поистине бесстрашным…

Но я пока надеялся. И поэтому очень сильно боялся. Не давал себе услышать то, что происходило вокруг. Не замечал даже пыли, испачкавшей руки, не замечал затхлого воздуха, не обращал внимания на затекшие мышцы. И еще я думал… Думал, что страх происходит из неуверенности. Что это — лишь ответная реакция психики на несовершенство мира. Инстинкт, в своем роде. Как у животных… Забавно, но мы, люди, мало чем от братьев наших меньших отличаемся. Да, да, инстинкт… Страх — это, в первую очередь, защита. Способ выжить и произвести на свет потомство. И, вместе с тем, идеальное орудие пытки… Уж кто-кто, а я знал это лучше, чем многие.

Пытка, пытка… Ожиданием страха. Предчувствием ужаса. Слабым привкусом надвигающегося ночного кошмара. Сперва я винил во всем дом, хотя и не был настолько наивен, чтобы считать его живым. Мрачная, гнетущая атмосфера полузаброшенного здания, обросшего леденящими кровь историями, как корабль обрастает ракушками. Есть чего испугаться. Есть повод испугаться… Именно — повод. Скоро я понял, что место не играло абсолютно никакой роли. С тем же успехом я мог сидеть в фешенебельном номере сверхсекретной гостиницы, оборудованном самыми совершенными средствами защиты, с ротой телохранителей под рукой… И точно так же бояться, как боялся сейчас. Да, место не имело значения…

Потому что моим палачом был я сам.

И так может продолжаться очень долго. Пока я не сойду с ума… Либо пока не наступит полночь. Все это время я буду куклой, танцующей на ниточках первобытных чувств. И после, если это после вообще будет, ничего не изменится. Я буду пленником, но не запертой комнаты в старом здании, а собственного сознания, не верящего в реальность мира. Хочу ли я такого исхода? Конечно, нет. Пусть я упрямый и твердолобый. Пусть я часто ошибаюсь. Но… я хочу жить. А не существовать, как было до сих пор.

Я не знал, сколько осталось до указанного времени. Может, оно уже наступило… Хотя, это навряд ли — я бы сразу почувствовал. Значит, пока у меня есть некоторое количество секунд, скованных в минуты. Вполне достаточно, чтобы успеть увидеть настоящую реальность… Я встал, отряхнул пыль с одежды и ладоней, прислушался. Мои уши стали так же чувствительны, как и мои оголенные нервы. Я не мог различить очертания теней в полумраке комнаты, но мог уловить любой, даже самый тихий, шорох. Если опасность существует — сначала будет звук. А если и нет… То глаза мне все равно не помогут.

Слушая окружающее пространство, я буквально слился с ним. Мне казалось, что могу по звуку определить, где находится шкаф, где учительский стол, где несчастный засохший цветок. Прямо как летучая мышь, видящая ушами. Подобно этому маленькому вампиру я ждал шума, любого, чтобы сориентироваться, понять, что мне делать. Хоть стук капель воды, протекающей из ветхой трубы, хоть приглушенное завывание ветра, отделенного от меня пыльным стеклом, хоть скрип деревянного пола, стонущего под моей тяжестью. Хоть что-нибудь! Но тщетно — звуки отсутствовали, как класс.

Не знаю, сколько продолжалось это напряженное ожидание. Одно могу сказать точно — оно выматывало. Я чувствовал себя как после пятикилометрового кросса с рюкзаком, набитым кирпичами, за спиной. Капельки пота скатились по лицу, оставляя мокрые дорожки. Было щекотно, но я не решался шевельнуть даже рукой — ведь это могло нарушить тишину. Я даже дышать громко боялся, чтобы не пропустить какой-нибудь важный звук. Топот шагов по лестнице или шорох, похожий на шуршанье особенно наглой крысы, скрип половиц или жалобный визг заржавевших петель… Я не знал, что именно будет, не мог знать. И от этого силы испарялись с удвоенной скоростью.

Когда я уже не мог терпеть и начал считать секунды, когда я уже почти отчаялся… Окружающую тишину убил один-единственный звук. Громкий и резкий… Источник был рядом, максимум в десятке метров от меня, а сам звук походил на падение. Словно что-то свалилось вниз, грохнув по моему обостренному слуху, как взрыв. Я вздрогнул, едва не подпрыгнув на месте и, позабыв о добровольном моратории на шум, посмотрел в нужную сторону. И увидел то, чего не заметил с самого начала — хлипкую деревянную дверь, ведущую в подсобку.

Наверное, там хранились учебники, плакаты, тетрадки… когда здание было школой. Наверное, туда сваливали коробки от оргтехники и прочий ненужный хлам… когда здание было госучреждением. Что было в той комнатушке, когда здесь жили люди, я не знал и предположить не мог. Разве что швабры, да тряпки… Живо представив помещение пять на три метра, до потолка заваленное рухлядью, я усмехнулся. И тут же похолодел, поняв, что мне придется пойти туда и посмотреть, что именно упало. Может, швабра, а может… Может, там было чудовище, которое сейчас вышло из спячки. Бредовая мысль, но и ситуация была мягко говоря нестандартной. Так что, никуда я не денусь…

Ожидая подвоха от каждой тени, натыкаясь на парты и сдерживая шипение, когда острый угол столешницы с силой впивался в ногу, я шаг за шагом приближался к злополучной двери в подсобку. Мысленно я надеялся, что она заперта, что мой поход закончится на том, что я подергаю за ручку и уберусь восвояси. Маленькая слабость… Но сила сейчас не имела смысла. Как можно победить несуществующее? Вот то-то же… Я остановился в метре от двери и вновь прислушался. Стоял долго, может быть, минуту или две, надеясь, что будут еще звуки. Но их не было, если какое-то чудовище и ждало меня в подсобке, то оно явно затаилось. Понятно, с какой целью…

Потом я положил ладонь на ручку двери. Правда, глагол положил здесь не совсем подходит. Я тянулся своей конечностью, будто любопытный ребенок к огню, медленно, стараясь оттянуть момент прикосновения как можно дольше, словно это могло что-то изменить. Потом еще минуту стоял, не решаясь дернуть за ручку, чувствуя приятный холод металла и слушая тишину. Я надеялся, что дверь заперта… но, когда я чуть-чуть надавил, ручка легко поддалась, негромко скрипнув. Дверь сдвинулась на пару сантиметров, обнажив узкую полоску лунного света. Больше ничего отсюда разглядеть было невозможно, чтобы разобраться с источником зловещего грохота, придется войти внутрь.

Я тяжело вздохнул, попытавшись успокоить мысли, разбежавшиеся как испуганные мыши при виде кошки, и приоткрыл дверь еще чуть-чуть, успев удивиться тому, откуда в подсобке окна. Глаза болели, метаясь от света к тьме, я всматривался в неясные очертания предметов, но тщетно. Тогда я открыл дверь полностью и остановился на пороге, сразу весь обратившись в слух. Если здесь была опасность — я успею среагировать… Или, хотя бы, попытаюсь. Но тишина словно играла со мной в догонялки — причем я догонял, а она убегала…

Взгляд прыгал от одного предмета к другому, в попытках разобрать, что же передо мной находится. Кое-что я узнал сразу — запасная классная доска, прислонившаяся к стене, скрученные в трубки плакаты, стопки книг. Кое-что, скорее всего из мебели, было в таком плохом состоянии, что трудно сказать — тумбочка это или остатки шкафа. Но нигде ничего не было, что могло бы упасть вниз, издав шум, который я слышал. Все, что могло падать — давным-давно оказалось на полу, а то, что стояло прочно — так и продолжало пребывать в вертикальном положении. Так откуда тогда…

Я застыл на месте, наконец, увидев то, что могло быть искомым источником звука. Прямо на полу темнела какая-то сфера, походившая на шар для боулинга. Тяжелая даже на вид и очень-очень недобрая. И еще мне на мгновение показалось, что она шевельнулась. Чуть-чуть дернулась в сторону, резко, как маятник часов, и тут же вернулась в изначальное положение… Я чувствовал, как по спине ползет холодок, как деревенеют мышцы, как голова становится пустой и ватной. Сердце подпрыгнуло и забилось сильнее, а дышать вдруг стало тяжело. Я прислушивался настолько внимательно, насколько вообще был способен, но… Тщетно.

На своем веку я повидал немало ужастиков. И всегда в этих фильмах появление приведений, маньяков-убийц с той стороны, монстров из преисподней и чудовищных порождений человеческой науки предварял либо лязг цепей, либо скрип половиц, либо скрежет металла о металл… Еще встречались когти, сочно впивающиеся в податливое дерево, и шелест, похожий на шум ветра, сметающего опавшие листья. Но никогда, ни в одном кино я не встречал такого, такой… тишины. Монстры… Ха-ха, и я их когда-то боялся? Уродливых морд, скалящихся с экрана телевизора? Как смешно. Если бы я знал тогда… То, что вижу сейчас.

Теневой шар, идеальное воплощение ужаса, по-прежнему был передо мной. Я смотрел на него, а он смотрел на меня. Я не знал, есть ли у шара глаза (и вообще — бывают ли), но не сомневался — он меня видит. Прекрасно понимает, кто я и зачем здесь, чувствует мой страх и нерешительность, знает, чего я хочу и чего не хочу… Мне хотелось закричать, сказать ему — ну же, давай, нападай, только не затягивай с этим. Мне хотелось, чтобы ожидание поскорее закончилось, чтобы шар показал свое истинное лицо, пусть даже оно будет настолько чудовищно, что я сразу сойду с ума. Пусть, лишь бы закончилась эта неопределенность, неизвестность…