— Дорогие товарищи! Сейчас вы отправитесь в тыл врага. Передайте сердечный привет советским гражданам, находящимся на временно оккупированной территории. Ваша задача: создавать из местного населения партизанские отряды, дезорганизовывать тыл врага, взрывать и разрушать мосты, железные дороги, средства связи. Преследуйте немецких оккупантов, беспощадно истребляйте их.
Умные глаза генерала пристально всматривались в лица партизан.
— Помогайте нашей армии в освобождении советской земли от заклятого врага, товарищи! — закончил он, поднимая сжатую в кулак правую руку.
— К самолету! — послышалась команда.
Погрузка продолжалась несколько минут. Взревел мотор, самолет вырулил на стартовую дорожку, еще миг — и мы в воздухе.
Где-то внизу на родной земле остались наши товарищи.
…Хмурая ночь. Летим уже несколько часов. Партизаны расположились на лавочках у стен самолета, Только время от времени кто-нибудь перебросится взглядом, как бы спрашивая: ну, как дела?
Из-за сильного шума мотора ничего не слышно.
Из кабины выходит командир экипажа. Подойдя ко мне, он довольно громко говорит:
— Плохая погода, густой туман!
— Хорошо, — отвечаю я, — очень удачно.
Командир качает головой: плохая погода затрудняет полет.
Вдруг из кабины выбегает один из членов экипажа.
— Приготовьте парашюты, стреляют! — говорит он и жестом показывает вниз.
Все вскочили с мест, прильнули к окнам. Разрывы зенитных снарядов огненными шарами возникают то справа, то слева от нашего самолета.
Мы догадались, что пролетаем линию фронта.
Обстрел продолжался недолго. Вскоре снова установилась полная тишина.
— Миновали. А крепко нас обстреляли! — сказал мне на ухо командир экипажа.
Он ушел к себе в кабину. Ребята знаками спрашивают меня: скоро?
Я показываю два пальца: в два часа.
Перелет через линию фронта был для нас первым испытанием. Ребята нервничали. Никто из них никогда еще не прыгал с парашютом. Правда, инструктор наставлял нас: «Только смелее прыгай из самолета, парашют сам раскроется». Но все же при мысли о прыжке брала оторопь.
Из пилотской кабины вновь показался командир и стал прощаться с нами: прилетели. Стоящий рядом с ним молодой парень в черном комбинезоне подошел к бортовой двери самолета, распахнул ее — и мы увидели темную бездну. На нас подул сырой холодный ветер. Рокот моторов оглушил нас. Кто-то из ребят первый решительно шагнул к двери, и через мгновение над падающим человеком вспыхнул белый купол парашюта.
Партизаны по одному проваливались в темноту.
Я прыгнул последним…
Приземлились удачно. Экипаж самолета постарался на совесть — высадил нас в точно назначенном месте. Это был Черкасско-Богословский лес, один из глухих уголков Киевской области.
Так я стал партизаном.
ПЕРВЫЕ ВСТРЕЧИ
Лесную тишину нарушил стук топора. Мы насторожились: кто это с раннего утра рубит лес? Решаем проверить. Стук все ближе и ближе. Оставив своих товарищей, мы вдвоем с начальником штаба Бутенко направляемся на разведку.
Не успели мы пройти и сотни шагов, как у трухлявой старой березы увидели старика. Он устало сел и вытер рваным рукавом рубашки лицо.
— Отец! — окликнул его Бутенко.