Обруч: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Таля подмигнула изображению, улыбнулась радостно. Вот бы перед подружками покрасоваться. А еще того пуще — перед мужиками. Так бы и попадали перед нею.

Таля расплылась в широченной улыбке, представив всех этих падающих мужиков. Только зачем они ей все? Одного хватило бы. Да и зависть подружек — зачем? Нельзя желать зла другому.

Девушка еще повертелась немного, покрасовалась, глядя на себя то с одной стороны, то с другой, вздохнула с сожалением и пошла печь доламывать. К вечеру разберет, а новую класть — когда? На холоде глина не схватится. А без печки не выжить. Проситься к кому? Да кто пустит? Кому чужой надобен? Платить она только работой может, а работы сейчас немного. Подневольной стать — так потом из кабалы не выберешься.

Таля как-то слышала, что есть такой город, но что это и где он находится — не ведала. Из их деревни туда, кроме Митрича-кузнеца, и не ходил никто. А Митрич молчит. Как оттуда вернулся — ни слова не сказал. Или нельзя ему, или не может. Как же он с наставником своим говорит? Жалко его. Подчас, наставник — единственный, кому можно всё выложить, как на духу. Наставник слова злого не скажет, утешит, не будет смеяться над смешными придумками, посоветует, как поступать.

Девушка подошла к печке, посмотрела недовольно на всю грязь, что развела, завернула рукава и отправилась за водой — мыть, да прибираться. Всё равно, пока снег не сойдет, печку ей не исправить. Так пусть хоть порядок будет, раз уйти придется.

Таля запихнула кирпичи на прежнее место, вымела пол, пройдясь по нему метелкой, протерла тряпкой налетевшую пыль; умылась, поела из горшка остывшей уже капусты, побросала в мешок свою лучшую одежонку и мелочь разную. Глянула в окно на солнце — время ли к наставнику идти. Оказалось, что можно и не спешить. Таля присела за стол, подперла голову и обнаружила, что так и не сняла обруч.

Ну, и ладно. Всё равно уходить — пусть видят напоследок. К наставнику зайти, сказать о том, как жить собирается, а там уж неизвестно, увидят ли ее подруженьки. Таля повязала платок на голову, подпоясалась, чтоб меньше поддувало, закинула мешок за спину и пошла из дому. Даже дверь не подперла, просто прикрыла. Нечего скрывать, нечего прятать. Нет у нее ничего.

Таля сощурилась, прикрыла глаза ладошкой и несколько раз чихнула — яркое солнце слепило, отражаясь от снега и бесчисленных сосулек. Нетронутый снег чуть просел, а на пробитых дорожках наросли ледяные корки. «Весна… — протянула Таля вслух, — может, и тепла дождемся». Она улыбнулась радостно, подмигнула всему, что видела, и потопала, оскальзываясь, по тропинке.

Дом наставника лучший в деревне. А как же иначе — он ведь один, и все к нему ходят. Отовсюду видать — крепкий, из громадных бревен — мужики старались на совесть — двухэтажный, крытый тесом. Конек вырезной, разными цветами крашеный. Ворота во двор расписные, тяжелые, но никогда не закрываются — наставник в любое время ждет.

На пятачке, что у входа, натоптали сильно, того и гляди ноги разъедутся — шлепнешься, не встанешь. Таля ухватилась за забор и остановилась. Как-то странно она себя чувствовала. То ли не хватало чего-то, то ли наоборот. Какая-то тяжесть заворочалась за грудиной. И совершенно неожиданно расхотелось к наставнику идти. Словно какая-то неприятность ее там ждет.

Ну как такое быть может?! Наставники — самое лучшее, что есть у людей!

Таля попробовала произнести это, да только язык не повернулся — не могла она ложь явную сказать. Но ведь до сего дня это было правдой! Что ж изменилось-то? Девушка не могла объяснить себе этого. Что ж, видно придется к наставнику идти — спрашивать.

Наставление второе. Слушайся Наставника твоего. Он есть Мир твой. Советуйся с Ним во всем. Посвящай Его в дела твои, в мысли твои. Иначе не сможет помочь тебе Он.

— С чем пришла, девонька? — встретил ее голос наставника, ласковый, как всегда.

— Уйти хочу, — не стала скрывать Таля, — не выжить, холодно.

Она расстегнула шушун и стянула платок с головы — покой наставника был протоплен на совесть.

Наставник провел рукой по лбу, откидывая капюшон и подставляя лицо свету. В первый раз Таля ясно увидела черты лица наставника и они ей совсем не понравились. Слишком правильные, слишком красивые, слишком… нечеловеческие. Да не с лица воду пить. Доброта у наставника внутри.

— Ты зачем это надела? Откуда взяла? — спросил наставник, делая паузы между словами.

Таля и сама не знала, что ответить, поэтому сказала с вызовом:

— Нельзя, что ли?

Наставник провел рукой по лицу, словно сгоняя прочь плохие мысли. Он успокоился, отклонился на спинку кресла, стал сама умиротворенность.

— Послушай одну историю, Таля. Когда-то люди жили плохо. Горести и беды не отпускали их. Неприязнь между людьми переходила в ссоры, ссоры — в драки, драки — в убийства, а там доходило и до войн, когда гибли тысячи и тысячи… Никто не мог быть спокоен за свою жизнь. Друг становился врагом, а враги не могли жить вместе на одной земле. Тогда еще не было наставников среди людей, мы жили в другом месте, — наставник поднял взгляд к потолку и замолчал.

Таля, привыкшая внимать, сидела молча, но пока что смысл рассказа уходил от нее.

— А где? — спросила она, зацепившись за последнюю фразу.

Наставник посмотрел на нее и продолжил:

— Нашлись люди, которые поняли, что если не прекратить убийства и войны, то погибнут все. Не останется никого. Ни старика, ни младенца, ни мужчины, ни женщины. И они позвали нас. Мы пришли. И сделали так, чтоб не было горя у людей.

— Как вы сделали это? — тихо, почти шепотом, спросила Таля, но наставник услышал.

— Просто. Для нас — просто. Мы возвращаем в прошлое разум того, кто совершил зло. И даже просто задумал его. День прошел, но для него этот день пропал. А другого дня не было для кого-нибудь другого. Событие не происходит. Всем хорошо. Возникшие обиды исчезают — про них не знают. Их нет. Каждый приходит к нам и рассказывает о своих желаниях, о том, что сделал, о чем подумал за день. И мы стираем день из жизни человека. Возвращаем ему прежний день, когда он еще и не думал о плохом. Только металл на голове может помешать возврату…

Таля спросила, едва наставник примолк, чтобы перевести дыхание:

— И мне стирали дни?