Услышать тебя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мам, обедать!

Это Генка. Рубаха на плече порвана, правая щека горит: подрался, наверное. Этот ни над чем не задумывается. Поест и опять на улицу…

— Иди руки вымой… Рубаху-то где располосовал?

— Зацепился… Сергей уехал? Мам, можно я почищу мотоцикл? Честное слово, заводить не буду!

— Сказал, что голову тебе открутит, если хоть пальцем дотронешься, и я еще ремнем всыплю. Долго ли на нем шею свернуть?…

В общем вагоне душно. Остро пахнет паровозным дымом. На столиках бутылки из-под пива и лимонада. Лица у пассажиров дремотные. И негромкий разговор тягуч и однообразен. Всем надоела езда, дребезжание бутылок, вагонный скрип и мелькание телеграфных столбов за окнами. Сергей Волков лишь заглянул в вагон и снова вернулся в тамбур. Но и здесь стояли люди, курили, покашливали. Он открыл дверь, поднял железную заслонку и уселся на ступеньку. Теперь горячий ветер шумно обдувал со всех сторон.

Громыхая на рельсах, вагон раскачивался, постанывал, какой-то сиплый свист вырывался из-под колес. Телеграфные провода, вспыхивая на солнце, то взмывали вверх, выше деревьев, — это когда поезд несся под уклон, — то, погаснув, опускались к самой насыпи, когда начинался подъем. Перед глазами сменялись привычные картины: тронутые ядреной желтизной хлебные поля, зеленые пригорки с низкими елками, путевые разъезды с будками и пристройками, а затем все закрывал подступивший к самому полотну густой лес. И сразу становилось прохладнее, пахло смолой, хвоей, горьким осиновым листом. В высокой сочной траве чернели опущенные на землю толевые крыши бывших стогов. А над ними торчали высокие серые жерди. Сено зимой съели коровы и козы, а от некогда статного причесанного стога остался лишь серый остов.

Остановка в Сердце (почему так назвали эту маленькую, ничем не примечательную станцию?), затем Таборы, следующая Кунья. В Кунье Сергею сходить. А оттуда он поедет в город Белый. Где-то он читал, что в этих краях охотился Ленин.

Поезд стал замедлять ход. Вагон дернулся раз, другой. Сергея прижало к железным поручням. Оставив позади узенькую извилистую речку с крутыми песчаными берегами, поезд остановился.

Выйдя на пустынный перрон, Сергей по привычке взглянул на небо: еще можно вовсю снимать. Поправив на плече узкий ремень фотоаппарата, он зашагал вдоль путей. Стало немного прохладнее. Тени от телеграфных столбов упали на блестящие рельсы. Солнце клонилось к березовой роще. Ослепительно сверкала речка. Сергей прибавил шагу: надо успеть сделать несколько пейзажных фотоэтюдов.

Когда он миновал последний дом, откуда-то вымахнула большая собака и побежала на него. Сергей остановился. Когда собака вот так молча бежит и не лает, становится не по себе. Пес был худой, с густой серебристой шерстью на спине, и морда у него очень серьезная. Он вплотную подбежал к Сергею и остановился, глядя в глаза. Сергей улыбнулся и протянул руку. Пес показал внушительные белые клыки и шевельнул хвостом. Сергей, однако, погладил его по голове, — почувствовал, что пес не укусит.

— У меня с собой ничего нет… — вздохнул Сергей. — Могу только сфотографировать, — и похлопал ладонью по фотоаппарату.

Когда он двинулся дальше, пес проводил его задумчивым взглядом, а потом, опустив острую морду к земле, потрусил следом.

Лиля Земельская останавливалась возле каждого свободного автомата и упорно набирала один и тот же номер. Длинные редкие гудки. Но она чувствовала, что он дома и не берет трубку. Она обратила на это внимание, когда первый раз пришла к нему на квартиру. Телефон звонил, звонил, а он, не обращая на него внимания, разговаривал с ней, улыбался. Помнится, ей надоели эти бесконечные гудки и она хотела снять трубку, но он мягко отвел ее руку. Кто же, интересно, сейчас сидит у него на низкой широкой тахте, застланной красным с черными полосами пледом?..

Лиля решила взять его на измор: набрала номер и положила трубку на подставку. Мимо по широкой улице Горького шелестели «Москвичи», «Победы», автобусы, троллейбусы. Проплывая рядом, как в аквариуме, машины пускали в глаза ослепительные солнечные зайчики. Из бежевой «Победы», остановившейся перед светофором, на нее пристально посмотрел спортивного вида мужчина в квадратных черных очках. Дали зеленый свет, и машина мягко и бесшумно проплыла мимо.

Оставив трубку на полке, Лиля вышла из душной нагревшейся будки, с потоком прохожих дошла до Манежной площади, свернула на Моховую. У здания филфака не выдержала и еще раз забежала в будку телефона-автомата. Долго рылась в сумочке, отыскивая пятнадцатикопеечную монету. Опустила — и снова длинные гудки. Раздраженно стукнула кулаком по аппарату и, опять не повесив трубку, стремительно вышла из будки. В коридоре возле двери деканата факультета журналистики толпились студенты. Было накурено и шумно.

— Куда тебя распределили, Лилька? — подскочила к ней Галя Вольская.

Лиля пожала плечами: она еще не знала, куда ее пошлют на практику. Сейчас скажут…

— Что же ты стоишь? — возмутилась Галя. — Иди скорее к декану, уже, наверное, все хорошие города расхватали.

— Мне все равно, — сказала Лиля. И это было действительно так. Какое имеет значение, куда ее направят на производственную практику? И кто на свете знает, где человеку хорошо, а где плохо?

Ей предложили Петрозаводск, и она тут же согласилась. Декан — он привык, что студенты не сразу соглашаются, — улыбнулся и сказал, что, мол, рядом с Петрозаводском Кижи, а это чего-нибудь да стоит… Уже на улице ее догнала однокурсница, Таня Кошкина.

— Правда, что ты едешь в Петрозаводск? — спросила она.

— Петрозаводск… — сказала Лиля. — Там, наверное, заводов много?

— Послушай, Лилька, давай поменяемся, а? Я поеду в Петрозаводск, а ты в мой город? Ребята там были в прошлом году на практике и рассказывают просто чудеса: всем дали ставки, относятся великолепно, печатайся сколько хочешь. Они заработали уйму денег… Город небольшой, с речкой, забыла, как она называется. Ну, по ней еще из варяг в греки плавали… И весь зеленый. Яблони, вишни… Даже тупица Лешка Ионин опубликовал шесть материалов и получил «четверку» за практику.

— Чего же ты не хочешь ехать в такой замечательный город? — спросила Лиля.

— Димка едет в Петрозаводск!

— Ну и что?

— Что с тобой? — внимательно посмотрела на нее подруга. — Какие-то глаза у тебя… странные.

— Оставь мои глаза в покое, — сказала Лиля. — Скажи лучше, как ты относишься к Роберту?

— Я его и видела-то всего два-три раза с тобой…