— Не напечатают — пошлю в «Огонек», — сказал Сергей. — Почему бы не дать такой снимок на обложку?
— Отправь, — буркнул Феликс.
— Я патриот своей газеты, — скромно заметил Сергей и с улыбкой посмотрел на Машу. — При случае скажи об этом редактору.
— Он ведь ждет! — спохватилась Машенька. Пригладив пятерней темные коротко подстриженные волосы, Сергей вышел вслед за ней в коридор.
Александр Федорович Голобобов сидел за огромным письменным столом и разговаривал по телефону. В кабинете редактора все было большим и значительным: сам Голобобов, письменный стол, массивный мраморный чернильный прибор с танком и самолетом на крышках, бронзовая настольная лампа с зеленым стеклянным абажуром.
Положив трубку, редактор повернулся к Сергею.
— Отпечатал фотографии? — спросил он. Сергей кивнул.
— Подписи сделал?
— К вечеру будут готовы.
Редактор взглянул на часы — они тоже были большие, с выпуклым стеклом — и сказал:
— Чтобы через два часа все сдал в секретариат. Ясно?
— Не люблю я делать подписи, — сказал Сергей. — Под каждым снимком одно и то же.
— Подпись под снимком должна быть выразительной и лаконичной. Длинные подписи никто не читает. Уже сам тот факт, что в газете напечатан портрет передовика, огромная пропаганда. Ты имеешь представление о тираже нашей газеты? Десятки тысяч экземпляров разойдутся по области, и в каждом номере твой снимок… Чего носом дергаешь? Известные истины изрекаю? В том-то и беда, что приходится кое-кому напоминать, где работаем и что делаем… Кое-кто забывает об этом, вот и появляется в газете портрет доярки с подписью, что она…
— Про эту доярку слышу уже десятый раз, — перебил Сергей. — Ну, дали выговор, может быть, и хватит об этом?
Черные густые брови Голобобова полезли вверх. По тому, как медленно стали багроветь его круглые щеки с мешками под глазами, а толстые пальцы начали выбивать дробь на стекле, Сергей понял, что сейчас грянет гром.
Голобобов набрал в грудь побольше воздуха, раскрыл рот, и… тут зазвонил телефон. Метнув на Сергея гневный взгляд, редактор громко и непочтительно рявкнул в трубку: «Да, слушаю!» В ту же секунду лицо его стало виноватым.
— Извините, Иван Степанович… Сотрудник тут у меня того… вывел из себя… Да, слушаю. Хорошо. Завтра же отправлю в командировку Шабанова. Он уже был в этом районе и во всем разберется. Иван Степанович, попрошу вас больше уполномоченными в колхозы сотрудников редакции не назначать, а то я один тут останусь… Хорошо. Вечером вам позвоню. До свиданья.
Голобобов осторожно положил черную трубку на рычаг, достал большой, в крупную клетку платок и вытер вспотевший лоб. Спрятав платок, потрогал пальцем мешки под глазами. Когда он снова взглянул на Сергея, глаза у него были несчастные.
— Доведете вы меня до инфаркта, — жалобно сказал он. — Ох, доведете, голубчики! До чего дошло, а? Фоторепортер учит меня! Скажи по-честному, Сергей, может, я стар и глуп? Пора на пенсию, а?
— Извините, Александр Федорович, — резко поднялся Сергей. — Снимки с подписями через два часа сдам.
— Я тебя вот зачем позвал… Садись на свой драндулет и поезжай в Усть-Долыссы, там в воскресенье пускают колхозную ГРЭС. Будет торжественный митинг, празднество, в общем. Четырехколонную панораму ГРЭС на первую полосу и три-четыре снимка в большой фотоочерк на третью… С тобой поедет Сергеев из сельхозотдела.. — Редактор нажал черную кнопку на столе, и в кабинет вошла Машенька. — Позови Сергеева.
Машенька быстро вернулась и сообщила, что Сергеев уехал в совхоз «Пятницкий» и вернется только завтра к вечеру.
Голобобов потер переносицу и задумался. Машенька и Сергей выжидательно смотрели на него. Лоб редактора был нахмурен, живые карие глаза смотрели как бы сквозь Сергея.
— Жаль, что ты не можешь расширенные подписи делать… Тогда никого с тобой и посылать не надо было бы, — с сожалением сказал он. — Кстати, где ты учишься?
— Послал документы в Ленинградский университет на заочное отделение журналистики, — сказал Сергей.
— Просто ума не приложу, кого с тобой послать… — Редактор перевел задумчивый взгляд на Машеньку. — Позови-ка сюда эту… забыл фамилию. Ну, практикантку!
— Земельская ее фамилия, — сказала Машенька и скрылась за дверью.
— Все литсотрудники в командировках, да еще трое уполномоченные… — произнес Голобобов. — А ну как не справится?.. Ты, Сергей, на всякий случай записывай все в блокнот. И нужно-то всего сто пятьдесят строк.
Вошла Лиля и чинно села на стул рядом с Сергеем. Бросила на него быстрый взгляд, но не поздоровалась, наверное, от волнения. Редактор обстоятельно разъяснил задание, велел обратить особое внимание на фамилии людей, которые участвовали в строительстве ГРЭС, обязательно перепроверить, а лучший способ — это показать записанную в блокнот фамилию, имя и отчество этим же людям. А то бывает, что путают… Редактор бросил выразительный взгляд на Сергея, но в подробности вдаваться не стал. Голобобов подчеркнул, что задание. ответственное и фотоочерк уже запланирован на вторник.
Лиля все это молча выслушала, а когда редактор умолк, растерянно сказала: