Ее голова кружилась. Она уже день не ела. Она пошатнулась, потянулась к Соловью, но нашла брата, сжавшего его руку, словно меч.
— Не смей падать в обморок, — сказал он ей на ухо.
Соловей завопил, хрустя копытами по снегу, и раздался тревожный голос. Вася взяла себя в руки. Монах приблизился к жеребцу с веревкой и добрым видом, но Соловей не поддавался.
— Лучше пусть идет за нами, — выдавила Вася монаху. — Он привык ко мне. Он может поесть сено у двери кухни, да?
Но монах смотрел не на коня. Он уставился на Васю, его потрясение было почти смешным. Вася застыла.
— Родион, — быстро и четко сказал Саша. — Этот мальчик был моим братом, пока я не отдал себя Богу. Василий Петрович. Ты встречал его на Лесной земле.
— Да, — прохрипел Родион. — Да, встречал, — когда Вася была девушкой. Родион пристально смотрел на Сашу.
Саша едва заметно тряхнул головой.
— Я… принесу сено зверю, — выдавил Родион. — Брат Александр…
— Позже, — сказал Саша.
Родион ушел, много раз оглянувшись.
— Он встречал меня в Лесной земле, — выпалила Вася, когда Родион ушел. Она быстро дышала. — Он…
— Будет молчать, пока не поговорит со мной, — ответил ее брат. Саша умел быть властным как Дмитрий, хоть и был сдержаннее.
Вася посмотрела на него с благодарностью.
«Я не знала, как была одинока, — подумала она. — Но теперь уже не одинока».
— Идем, Вася, — сказал Саша. — Поспать не выйдет, но суп тебе поможет. Дмитрий Иванович серьезен, когда говорит срочно выезжать. Ты не знаешь, что будет потом.
— Не впервые, — пылко отозвалась Вася.
Зимняя кухня монастыря была в дыму из печи, жар потрясал. Вася пересекла порог, резко вдохнула и отпрянула. Было слишком жарко, слишком тесно и слишком людно.
— Можно поесть снаружи? — поспешила спросить она. — Не хочу оставлять Соловья.
И она подозревала, что в тепле и после того, как поест горячей еды на удобной лавочке, она уже не сможет встать на ноги.
— Да, конечно, — Дмитрий неожиданно появился на пороге, как дух дома. — Пей суп, стоя, мальчик, и в путь. Эй, вы! Миски моим двоюродным братьям. Мы спешим.
Вася сняла сумки с седла, пока они ждали, огляделась с потрясенным видом. Саша признал, что сестра убедительно изображала мальчика, ее движения были плавными и смелыми, без женской робости. Кожаный капюшон под шапкой скрывал ее волосы, и она не выдавала себя ничем, кроме (как казалось нервному Саше) длинных ресниц. Саша хотел, чтобы она смотрела вниз, но так она будет сильнее напоминать девушку.
Она убрала лед с морды коня, проверила его ноги, не меньше шести раз открыла рот, но так и не заговорила. Потом появился новичок с супом, горячим хлебом и пирогом, и шанс поговорить пропал.
Вася взяла еду обеими руками, терзала ее не как девушка. Ее конь доел сено, добыл кусок хлеба, дул для этого в ее ухо теплым воздухом, пока она не рассмеялась и сдалась. Она скормила ему хлеб, допила суп, бросая при этом резкие взгляды на стены и дома, на башню с колоколом.
— Я не слышала колокола, пока не покинула дом, — сказала она Саше, уцепившись за безопасную тему. Невысказанное светилось в ее глазах.
— У тебя будет много шансов, когда мы убьем бандитов, — сказал Дмитрий, подслушав. Он прислонялся к стене кухни, разглядывая жеребца, но Саша думал, что он оценивает Васю. Монах нервничал. Свои мысли Дмитрий скрывал за улыбкой и флягой медовухи. Вино стекало, пока он пил, на его бороду.
Дмитрий Иванович не был терпеливым. Но великий князь бывал удивительно спокойным: он без возражений ждал, пока Вася доест. Но как только она опустила миску, князь улыбнулся хищно.
— Хватит прохлаждаться, мальчишка, — сказал он. — Пора в путь. Охотник станет добычей. Нравится?
Вася кивнула, чуть побледнев, и отдала миску ждущему послушнику.
— Сумки…?