Молох: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что это на нём написано? — решил завоевать доверие местного жителя Ахмет, спокойно указывая на табличку, прибитую на основании креста.

— Liberate tute me ex inferis — дед как таблицу умножения отвечал, глядя будто не на виселицу, а на классную доску. — Спасите себя от ада с латыни. Видите ли, надо избегать зло, которое ведёт к предательству; а оно — залог слабости. Естественный отбор, милейший.

Но Ахмет уже не слушал обезумевшего от вида крови старика. Очередного винтика, слепленного диктатурой родного брата. Почему-то мысли пошли в кардинально новом направлении, а дыхание участилось так, что не продохнуть как следует. Зачатки диггерства? Подземная колыбель бордюрщиков выглядела на подозрение спокойно, словно старик нарочно вёл путников в западню.

— Вон за той дверью — дедуля не дал Ахмету времени для плана действий в случай ЧП. Чёрт, да даже если всё пойдёт по плану, как он без оружия прикончит Вано? Оставалось надеяться на импровизацию.

Кавказец поблагодарил Сусанина, в последний раз оглядевшись вокруг. Оставшись вдвоём со жмурём, который также мелко дрожал, чуя опасность, герои стояли на противоположном перегоне чуть дальше за станцией в сторону владений военмедиков. Неприметная дверь утопала в глубине тоннеля. Ахмет подождал с минуту, убедившись, что старик скрылся на платформе и их никто не слышит, после обратился к каннибалу.

— Жмур… в смысле, Иисус, здесь наши пути расходятся. Я не знаю, как ты вернёшься обратно, но советую идти по городу, тут недалеко подъём. Без обид, но, надеюсь, голодные монстры побрезгают тобой, если вообще не примут за своего. Придёшь на Просвет, скажешь своим, что Вано мёртв и пускай каннибалы к едрене фене отвоёвывают себе Петроградку с Горьковской. Ты всё понял, Иисус?

— Иисус — уже более человеческим голосом произнёс жмурь, что означало знак согласия.

Никуда не спеша, Ахмет провёл взглядом свалившегося ему на голову мутанта, без которого попасть хотя бы на Чернышевскую стоило бы больших трудов, после постучался в дверь. Но та не была заперта и сразу от прикосновения кулака со скрипом отошла в сторону. Где-то на станции послышался истошный вопль: парень с виселицы всё таки пришёл в себя только для того, чтоб спустя секунду отдаться метрошному Богу.

— Борис — Чулок находилась в генштабе, созданном из кусков арматуры и досок в переходе между Садовой и Спасской, на границе между КУ и Империей. Уже не понятно, какой стороне принадлежал шедевр Да Винчи, висевший аккурат посередине комнаты. — Как там, справляетесь с натиском Сенных?

— Пока да. И хиппи на чеку, но ждём Звёздных. Я связался с Геннадием Андреевичем: в данный момент объединённая армия ведёт бои на Техноложке 1. От Ахмета не слышно ничего уже два дня. Мы не знаем, жив Вано или нет. Молох и тот третий товарищ скоро выдвинутся.

— Ты знаешь о том, кто этот третий?

— Нет, но знаю, что его цель — Постышев.

— А Молоха — Карпов — закончила за Бориса литовка. — Послушай, я чувствую, что диггер в опасности. Сегодня же выдвигаюсь на Лесную. Надеюсь, бордюрщики уже лишились своего диктатора.

— Что ж, Бог в помощь — пожал плечами мэр КУ. — Я здесь на Садовой пока за тебя порулю. Сенные ж, вроде, молчат, собирают армию. Как мазуты будут полностью нашими, так совместными усилиями отвоюем Узел.

— Хорошо. И это, спасибо тебе, Борис.

Меньше чем через час литовку встретила Достоевская. В толпе цыган теперь спокойно расхаживали веганы, распустившие свои глистообразные руки-плети по всему метро. Правильно ли они поступают? Или веганы, загадочные лемуры — действительно, те расы, достойные жить в новом мире, когда человечество, до сих пор воюющее друг с другом, доживает последние дни? Но сколько крови на руках самой Чулок? Не зашёл ли Молох слишком далеко со своей истиной?

Сотни вопросов без ответов. И нужны ли ответы, когда сердце живёт любовью? Тем, что посылает мир к чёртовой матери, разрушает его до основания. Не ядерные боеголовки, а любовь. Самая разрушительная красная кнопка. Ведает ли о ней странное создание на одном колёсике по имени Робби, сопровождающее Чулок на Владимирскую? Вряд ли. Как и не ведают тысячи людей, живущих в подземке. Впереди — очередной тоннель ветки № 1 метрополитена.

Служебные коридоры с комнатами пролетали один за другим. И ни единой души. Если бы не лампы, висевшие на потолке через каждые десять метров, кавказец остался бы в кромешной тьме посреди бесконечного лабиринта. Спустя полчаса блужданий Ахмет ни на шутку заволновался. Бетонным стенам не было ни конца, ни края. Ещё через пять минут погас свет, оставив героя посреди чёрной паутины бытия. Столько же времени понадобилось на то, чтоб глаза привыкли к темноте. Но тьма здесь была живой, она обволакивала с головы до пят, и где-то там, где должен был быть очередной энный поворот, притаился разум. Не существо из плоти и крови, а нечто, не принадлежащее к нашему миру, что вылезло из чрева радиоактивных осадков. Больцмановский мозг — объект, возникший в результате отклонения от среднего значения физических величин. Эфемерное начало, способное осознавать своё существование.

Оно плавно вышло из-за угла и двинулось в сторону Ахмета. Разум продвигался всё ближе и ближе, без какой-либо оболочки, всё равно, что воздух, обладающий сознанием. Не хотелось представлять, какие тайны вселенной он способен открыть, подобно Библиотекарю, ведающему истины ада, ведь ад — всего лишь слово; реальность куда хуже.

Мозг брата Вано видел перед собой голубые ясные глаза, пришедшие из другой реальности. Видение мира перешло в другую ипостась, обнажив просторы бесконечной песчаной пустыни, по которой Ахмет бежал от пожирающего чёрного естества, проглатывающего целые миры. На небе до того ярко сияло солнце, что задержать на нём взгляд означало бы спалить глаза. Всё равно, что в тёмном помещении засвечивать плёнку. Разум больше не чувствовал тело. Мир принялся сжиматься. Пустыня обрастала бетонными стенами, надвигавшимися друг на друга. Земля под ногами горела, пока чёрная материя не добралась до солнца. В мгновение исчезло безоблачное небо, заменив его обычным каменным полом. Через миг пол свалился на голову и сознание Ахмета полетело на просторную платформу станции Парнас. Именно так кавказец представлял себе обитель, хотя ни разу на ней не был, как и во многих других местах метро. Один раз удалось посетить запретную Рыбацкую, но это ещё до времён Вегана. Не понимая до конца, что происходит, Ахмет бродил по неизвестной станции неизвестного метро. Сон ли это? Явь? Или он стал частью больцмановского мозга и его сознание сейчас витает в районе недосягаемых Квазаров?

Станция квадрат с парочкой флуоресцентных ламп, делавшей колыбель мутно-фиолетового цвета, имела два выхода: тоннель — как дыра в пространстве и времени, и ответвление в коридор из которого, как подсказывало чутьё, вышел Ахмет. «За ней песчаная пустыня», — подумал герой, встряхнув головой. Второй конец станции по левую и правую руку оканчивался монолитной стеной. Кавказец посмотрел под ноги — на шпалах стояли рельсы. Метро 2? Д-16? Нет, откуда ему взяться в Питере? Коменда? Парнас? Последний исключён: там есть выход в город. К тому же в подземке не было идеально квадратных станций.

Шорох в коридоре, из которого вышел Ахмет, заставил съёжиться по рукам и ногам. И некуда бежать — колонн на станции, как таковых не было, а фиолетовое свечение залетало во все углы подземелья. Готовясь к неизбежному, псевдо-диггер принял бойцовскую стойку. Секунды растянулись на долгие и долгие минуты. Даже мысль о Вано сделалась такой далёкой и теперь уже недосягаемой. Что же он хотел с ним сделать? Пожать руку? Понять и простить? «НЕТ!», — крикнул Ахмет на источник звука, уже не боясь себя выдать. Оно всё знает. На мгновение звук исчез, и только кавказец хотел выдохнуть, как с порога показался он.

— Твою мать!!!

— Иисус — проблеял жмурь, который никак не хотел расставаться с героем.

— Какого чёрта ты тут делаешь?!

Долгие усилия ушли на то, чтоб каннибал освоился к речи. Так и так, словно в недоделанной сказке, ему это удалось.

— Я знаю пути. Именно по ним ходит наше племя, обходя бордюрщиков, хотя ОНИ считают себя здесь королями — начал просветовский рассказ, будто до того говорил всю жизнь. — Мы на недостроенной Седьмой, Кольцевой ветке.

— Что за…?

— Станция Арсенальная, восточнее Сампсониевской. Конечная. Скорее всего, твой Вано сейчас на Петроградской: она главная.

— Твою маму! — схватился за голову Ахмет. — Иисус, ты представляешь, сколько нам теперь пилить до туда? Постой… В каком смысле, она главная?