Молох: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Всё же не смотря на то, что заветная нам Комната была близка, мы решили с Чулок остаться здесь на ночь. Ураган продлился ещё на час, не пожелав нас выпускать, да и за разговорами мы не заметили, как стемнело. К тому же, по словам Ахмета, Кондуктор, патрулирующий Фрунзенский район, чаще всего появлялся с наступлением сумерек. Романтично и сюрреалистично в одном флаконе. Узнавать истину решено было на свежую голову. Как там давние говорили? Утро вечера мудренее. Нынче и поговорок у нас мало кто ведает, не говоря о том, что уничтожились культурные ценности, наука упала до уровня средневековья, хоть мазуты и пытаются её как-то реанимировать. Но в сон я провалился с одной мыслью, согревавшей меня на протяжении всего пути. Рита. Когда любовь умрёт, тогда умрёт Бог и за ним весь мир. За мной же стоят воспоминания.

Казалось, и пальцем не щёлкнули, как надо мной повисла Чулок. Я огляделся. Помимо нас, не спал только Ахмет. Несостоявшийся властитель по-прежнему сидел на унитазе, словно и не вставал с него со вчерашнего дня, впустив корни внутрь фаянсовой обшивки. По словам девушки, на дворе стояло шесть утра, вот-вот пропоёт безголовый мутированный петух Майкл и через час первые лучи солнца лизнут поверхность бесплодной земли. Ну вот, снова меня настиг эпитет, услышанный в первый раз от Глыбы. Так и так, времени навалом. За час мы собрались, поели, Ахмет показал настоящий сортир. Как я и думал: очко, на месте которого когда-то стояло то, что нынче служит троном сбербанка.

— Я тут нашёл для УЗИ патронов — смущённо произнёс кавказец. — Оружие, повторю, дать не могу, но 9-й и 19-й калибры вам ещё понадобятся. Здесь за убежищем Торговые ряды. Думаю, мне удастся вас прикрыть, пока вы не перейдёте Будапештскую.

— От кого прикрыть? — спросили мы в унисон с литовкой.

Брат Вано лишь ехидно улыбнулся, перезарядив один из своих Калашей. Ни с того ни с сего, я вспомнил свою «малышку». Как она там? Надеюсь, какой-нибудь очередной фанатик по случайности вышибет себе мозги из ремингтона. Да не, не такие они дураки, как и я, чтоб возвращаться на Выборгскую 2 за оружием, с которым связана бо́льшая часть моих приключений. С такими мыслями, стараясь не разбудить похрапывавших местных, мы вышли в прихожую «Петроэлектросбыта». В последний раз оглянулись друг на друга. Там, за стеклянными дверями пробивалось солнце. Время убивать. Вот только кого? Как солдаты, готовые вылезти их окопа, чтоб вступить с неприятелем в рукопашку со штыками и ножами, мы вышли под открытое небо. Леди и джентльмены, не бывает атеистов в окопах под огнём.

Светлые серые облака раскинулись до самого горизонта. Ни ветра, ни звуков, точно Бог остановил время. День, который станет кульминационным, не предвещал беды. Держа курс на восток, мы сокращали расстояние до Белы Куна. Слева от нас распростёрлись заброшенные Торговые ряды. Я обратил внимание на фургон с выбитыми стёклами в кабине. Двери нараспашку и на них потемневшие от времени следы крови. Рядом разбросаны арбузы и дыни, покрывшиеся толстым слоем зелёной плесени. Даже дождь не способен её размыть. Я вгляделся внимательнее. Плесень существовала своей собственной жизнью, как растение-паразит. Налёт то и дело набухал, заставляя фрукт меняться в размерах. Ближайший арбуз подкатился ближе, замер, но больше не сделал ни шагу.

— Слышал историю — увидел Ахмет моё замешательство. — Что плесень заживо съела человека. Точно не знаю как, но она попала через рот и в течение часа покрыла собой полностью живой организм. Наподобие роста шерсти, но в ином контексте.

Мне стало тошно при представлении картины человека-плесени. Что думает при этом жертва? Или за неё к тому времени осознаёт плесень, вытеснив собой мозг? Я старался отбить мысли, глядя строго вперёд себя. Десять метров, буквально всего ничего, как из «Нормы» послышался шелест. «Норма» — магазинчик, следовавший за Торговыми рядами. Ахмет показал нам, чтоб мы с Чулок остановились. Втроём, держа на прицеле вход, наша группа стояла минуту-полторы, пока звук не вырвался наружу. Полчища рыжих тараканов, каждый размером с мелкую крысу, лавиной высыпалась на нас. Так вот о чём говорил кавказец, чтоб бомба свалилась ему на башку!

Локальная война продолжалась минут с пять, пока последние тараканы не уползли обратно в магазин. Некоторые из насекомых настолько мутировали, что лапы им заменили крылья, будто сумасшедший учёный скрестил данную особь со стрекозой. Усы колыхались по ветру как вторые крылья. Один из тараканов спикировал на Ахмета, но цепкой хваткой боец оторвал его с плеча, сбросил на асфальт и с изящным хрустом раздавил подошвой ботинка. Зелёная как плесень слизь брызнула в разные стороны. Дюжина тараканов успела скрыться в сторону парка на Турку.

Последним аккордом послужила граната, брошенная главарём местных внутрь «Нормы». Последовал глухой хлопок. Кучка дезертировавших насекомых только успела переступить лапками за порог, как дружно совершила самосожжение. Один же паразит взлетел в воздух и, подобно китайской петарде, взорвался налету со всеми своими потрохами.

— Отличная работа, диггеры — главарь местных пожимал нам руки. — Сами знаете, дальше мне с вами не по пути. Бог в помощь.

— Спасибо — не отважилась с другим ответом девушка.

— Может, свидимся — улыбнулся я. Вот нахер! И почему ж так с Глыбой не удалось попрощаться? Ага, закон подлости во всей своей красе.

Без проблем мы с Чулок перешли дорогу. Разве что разок обогнули упавший на землю светофор, преградивший тем самым нам дорогу. Там, где должен был быть красный свет, зияла дыра, из которой торчал клок чьих-то волос. Торжественно вступив на Белы Куна, я толкнул Чулок в бок, чтоб та обернулась. Ахмет отдал нам честь, скорее, походившую на «Хайль, Гитлер» и тронулся обратно. Там, очухавшись от дрёмы, кавказца на подстраховке уже ждали ребята. Надеюсь, они доберутся до Москвы, если в ней осталась жизнь.

Обогнув угол дома, мы вышли к заветной цели, до которой оставалось пройти ровно две пятиэтажки. Обстановка выглядела подозрительной, ибо создавалось впечатление, что сейчас на дворе вовсе не стоял две тысячи тридцатый с хвостиком год, а наоборот. Мирное время, не познавшее на себе удара ядерных ракет. Скорее, всё спало, и вот-вот люди выбегут на улицу по своим делам. Я хотел бы верить. Но я понимал, что то моя фантазия. И выбитые в домах окна были тому суровым свидетелем.

— Чулок — решил я к своему удивлению завязать разговор. — Как думаешь, что имел в виду Кондуктор, когда сказал, чтоб мы не спали? Попахивает бессмыслицей.

— Молох, а здесь всё попахивает бессмыслицей. А началось с того, как сирена завыла об оповещении ядерной атаки. Хотя нет, раньше. Когда Христа распяли. Если же серьёзно, то я думаю, что Кондуктор нам снился.

— В плане? У обоих один и тот же сон?

— Трудно судить о том, чего не можешь объяснить. Встреча с Кондуктором неизбежно ведёт к смерти. Да, Ахмет говорил, что можно проехать зайцем, но не имел ли он в виду, что путём сна?

— Хочешь сказать, что мы избежали смерти только потому, что спали? Потеряли сознание и остались в живых?

— По-моему, самое разумное объяснение, голубчик — подмигнула мне Чулок. Ни за чтобы не подумал, что литовка живёт в Зоне Отчуждения метро. Невинное создание в сексапильной юбке, красной рубахе и пистолетом-пулемётом наперевес. Мечта подростков, онанирующих в своих картонных домах после выключения ламп дневного освещения.

Между двумя пятиэтажками нас ожидал очередной прилавок. Я сразу почувствовал неладное и велел Белому Чулок укрыться в постройке, хотя внешне причин для беспокойств не имелось. Так мы стояли несколько минут, ни дыша, ни шелохнувшись, вглядываясь по сторонам из наполовину выбитого окна. Диггерша не стала противиться моему чутью, понимая, что нас впереди ожидают и не дадут так спокойно пройти. Остался один проклятый старый дом! При последней мысли мне стало и смешно, и грустно.

Вдалеке материализовались два тёмных пятна, летевших на нас. Браво! Воду мы покорили, сушу тоже, остались медные трубы, а именно воздух. На безымянный магазин стремглав мчались птеродактили, вспарывая пространство вокруг себя. Первым залётом твари наблюдали за нашей реакцией, тот час спикировав на второй круг. Цифра два для птеродактиля, летевшим первым, оказалась не самой удачной. Точным залпом Чулок подстрелила крыло птички. Пернатый закувыркался в воздухе, чуть не сбив своего сородича. УЗИ выплюнул ещё пару патронов, угодивших раненному в голову. Обезглавленный птеродактиль, точно камикадзе, врезался в миниатюрное убежище, разбив до конца оборонительное стекло. Один из осколков впился мне в ногу, заливая её горячим свинцом.

— Смотри туда! — стиснув зубы, вынимал я стекло из ноги. Надеюсь, не бедренная артерия. Фонтанчик крови залил птеродактиля, содрогавшегося в предсмертных конвульсиях.

Со стороны того места, где располагалось метро Международная, шёл человек. Вторая птица на некоторое время отстала от нас, помчавшись на незваного гостя. Ещё мгновением птеродактиль раскрыл пасть и, не тронув пришельца, поспешил к нам. Я понимал, что с выбитыми окнами нас достать проще и пора было немедленно сваливать из ловушки. К тому же присутствие незнакомца, у которого напрочь отсутствовало чувство самосохранения, далеко не облегчало душу.

Держась за ногу, я вслед за литовкой, выбежал из магазина и поспешил за угол дома. Гость показался ближе. Толстый повар с тесаком шёл на нас как ни в чём ни бывало. Не долго думая, я спустил курок. Пули прошли сквозь тело здоровяка, облачённого в белый сюртук с цилиндрической шапкой на голове. Даже головной убор не шелохнулся. Впечатление, будто на нас шёл оживший манекен из ресторанного дворика. Шаг за шагом повар становился ближе, кровожадно сжав разделочный нож. Лицо — маска безразличия.

— Не к добру — девушка пыталась «снять» птицу, кружившуюся между нами и гостем.

Решено бежать. Взявшись за литовку, как когда-то Владлен за меня, мы становились всё ближе и ближе к конечной цели. Затылок сдавливало наковальней. Я отбросил бойца в сторону и завалился на землю. Птеродактиль чуть-чуть не задел нас. Острые как бритва когти прошлись по армейской жилетке, вспороли кожу на животе. Я перекинулся на больное место, лёжа посылая пули по улетавшему монстру. Вслед за мной Белый Чулок завершила дело, отправляя пернатого к доисторическим предкам.

До нужной нам парадной оставалось буквально пару шагов ходьбы. У меня ушли силы. Раненная нога продолжала кровоточить, а по животу проходили мелким разрядом электричества. Откуда-то со стороны я смотрел на диггершу, пытавшуюся мне помочь встать, на изуродованную детскую площадку, из которой вместо горок торчали прутья арматуры, на повара, которому было наплевать на меня, на площадку и на весь Питер. Чувство страха побороло все остальные. Превознемогая боль, я кое-как поднялся и из последних сил принялся переставлять ноги. Оставалось надеяться, что кишки не вывалятся наружу, ведь тяжесть ранения определить я не мог: боль она и на Парнасе боль.

Вот он — второй подъезд пятиэтажки по улицы Белы Куна. Что и следовало ожидать: дверь в парадную завалена кусками железа, битого стекла и прочим хламом. Только я взялся за трубу, как боль выстрельнула одновременно в ноге и брюхе. Я сел на примеченную мною красную скамейку, чудом сохранившуюся здесь за столько лет. Девушка сочувственно глянула на меня, понимая, что на меня надеяться бессмысленно и притом нельзя терять ни секунды. Остервенелый повар будет здесь с минуты на минуту.