Статуя наклонилась ко мне и доверительно понизила голос:
— Помоги мне, отец Дэм. Не скрою, мы пытались посылать героев… Но сгинули они все. Потому, что шли в одиночку. Даже с армией за спиной — в одиночку в душе. Понимаешь?
— Веры в них не было, — догадался я.
— Вера была, да не хватило. Находились дела земные, пристрастия и слабости людские. Посему посылаю тебя, как монаха, как чистую душу, полную веры, отрешенную от мирских забот.
Я бухнулся на колени, преисполнившись благодарностью.
— Но и ты тоже прав, — задумчиво посмотрела статуя на меня. — Одному идти тебе нельзя. Когда я уйду из этого камня, у стены ты найдешь урну наподобие погребальной. Как доберешься до своей кельи, откроешь — в ней твой спутник…
— Фея? Создатель, это фея?
— Какая еще фея… Человек. Славный воин при жизни был. Отважный, опытный… но не вовремя ушедший. Ему дали еще один шанс. Так что это еще одно испытание — присмотришь за ним, чтобы не грешил, не терял веры, не отклонялся от цели. И он тебе будет опорой и защитой.
— Но Владыка…
— Не спорь, Дэм. Один ты не справишься. А мне нужен результат.
Я поклонился:
— Да будет воля твоя…
Хрустнула каменная крошка. Когда я поднял голову, статуя уже не двигалась, и в углу черным блестящим боком мерцала ваза.
Я был зол на Господа. Как ни кощунственно это звучало. Я был раздосадован тем, как легко он послал меня на смерть. С другой стороны, разве не к загробной жизни монахи готовились и готовили остальных? Разве не должны быть готовы верные слуги Его к подвигам во имя веры? Сколько было историй, когда люди говорили о возвышенных вещах, о своих качествах, о своей великой цели… И трусливо убегали, завидев мелкую нечисть. Хотя минуту назад были готовы, по своим же словам, броситься на орочьи копья.
Неужели я из числа тех малодушных? Нет, я не подведу Господа! Ибо подвести Создателя значит предать свою веру! А я не из тех, кто малодушен и нищ хорошими качествами… Орки? Магия? Хсарус? Никто не сможет остановить воина Длани Создателя!
С такими возвышенными мыслями я поднялся к себе в келью, стискивая вазу потными руками. Поставил ее на стол и долго смотрел. Брат Руоз робко приоткрыл дверь, поставил рядом с урной поднос с ужином, доложил об окончании первого этапа генеральной уборки и так же тихо исчез.
А я всё смотрел. По словам Создателя, в ней был заключен дух героя, который поможет мне. Что ж… В словах создателя я не сомневался. Ожившая статуя — тоже не такое уж чудо, в Оцилоне это случалось раз за пару месяцев. В пограничном монастыре статуя ожить могла только теоретически, тут не решалось никаких важных вопросов.
Протянув руку, я выдернул пробку.
Фонтан черного дыма ударил в потолок. Я испуганно спрятался за стол, не сводя с урны глаз. Поизвергаясь еще немного, дым сгустился в углу и исторгнул голого человека. Человек был покрыт копотью и громко кашлял.
— Вот так герой, — негромко посетовал я.
— Да пошел ты хварру под хвост, — сипло ответил пришелец. — Пить есть?
— Есть и пить, и есть, — ответил я. Герой без спросу схватил кувшинчик с водой с моего стола и залпом выпил. Осмотрелся и заметил тарелку с едой.
— Будем знакомы, — сказал он и жадно вгрызся в кусок запеченной рыбы. — Меня зовут… О, у тебя тут чтиво имеется. Прэкрасно, прэкрасно, под ужин пойдет… Люблю, знаешь ли, несколько дел сразу.
Он осекся, взял со стола бумагу с моими последними записями и вчитался.
— Веселый, однако, бред, — спокойно констатировал человек. — Краткий, но бред. Обычно такого понапишут… Вроде правда, а так вывернут.
— А тебе что за дело? — грубовато поинтересовался я. Надо же как-то защищать свои авторские права.
— Мне есть до этого большое дело, — нагло возразил пришелец. Отправил последний кусок рыбы в рот, вытер пальцы об обивку стула и протянул мне руку: — Будем знакомы. Гарут Тонкий.
Я отважно пожал его сильные пальцы. Второе потрясение за день не вместилось в мою голову, только поэтому я вторично не испытал удивление до дрожи в коленях.
— Отец Дэм, настоятель приграничного монастыря Длани Создателя.
— Монах! — громко удивился пришелец. — Только Венец мог отколоть такую шуточку…