— Нормально, — ответила девушка, уже пришедшая в себя от смущения.
В женском отделении всё было и проще, и сложнее одновременно. Детей было не просто много, а катастрофически много. Они сидели и стояли у постелей больных мам. Шныряли по этажу, мешая и вызывая окрики сестёр обители. Гул и гвалт стояли невообразимые.
Я изобразил удивление глазами.
— Их не куда девать, мастер Холиен. Старшие могут сами о себе позаботится дома, но большинство из них работает целыми днями. А младших редко кто может оставить без присмотра. Вот и разрешаем держать здесь. Подкармливаем, не выгонять же…
— Но у вас, я слышал, есть приют?
— Да, но там дети без родителей. Сироты.
Какая-то мысль стала формироваться у меня в голове.
— А чем заняты ваши воспитанники, помимо работы в обители?
— Ну, у них есть занятия по чтению, письму и простому счёту.
— А к работе в больнице они допускаются?
— Только самые старшие, после шестнадцати лет, да и свободны они в выборе в этом возрасте. Дальше приют их не держит. Хотя работой и может обеспечить или дать рекомендации.
— И многие выбирают работу в обители?
Абигайль пристально посмотрела на меня и вздохнула:
— Единицы.
— Хм, сестра, поговорите с Примой, может нам на женской половине тоже отделить уголок по примеру амбулатории. Поместить туда немного игрушек, собрать здоровых детей от мам, разбить на группы мальчиков и девочек. А старшими назначить деток из приюта, десяти-двенадцати лет. А руководит ими пусть наиболее опытная воспитательница. Приютским выделять денежку малую за труд. Как вам такая мысль? Не дело это, когда больные женщины вынуждены весь день приглядывать за своими детьми, да и покой нужен, тишина. Подумайте с Марией над этим. А пока пойдем. Схема прежняя. Вы характеризуете, я усыпляю.
— Хорошо, мастер Холиен, — и мы вновь двинулись по рядам.
Здесь было мало травм. В основном, ожоги, застарелые и загноившиеся, которые лечили припарками, и они расползались зловонными язвами. Несколько ангин, базедка (Базедова болезнь или болезнь Грейвса, диффузный токсический зоб) — заболевание, характеризующийся увеличением активности щитовидной железы, ростом размеров этой железы по причине аутоиммунных процессов в организме, прим. автора), конъюнктивиты. Ну и исконно женские: окопный цистит (военный цистит, воспаление мочевого пузыря при длительном пребывании на холоде, земле, в лесу и т. п. прим. автора), кровотечения, выкидыши. Отдельно расположились беременные на ранних сроках с отёками ног. Была одна многоплодная беременность у маленькой, похожей на мышку женщины с болезненной худобой и кашлем шахтёра. С каждым шагом мой энтузиазм таял, как сахар в кипятке. Я начинал понимать всю чудовищность и безысходность проблемы, за которую взялся. Сцепив зубы, я пообещал себе сделать всё, что смогу.
На втором этаже усыпить пришлось всего несколько женщин. Пока мы ходили, наступил обед. Выходя на лестницу, мы уступили дорогу двум работникам, тащившим завёрнутое в рогожу тело.
— Тера, прачка из гостиницы «Герцог», муж избил. Умерла, не приходя в сознание, — пояснила мне Абигайль.
На обеде, молча пережёвывая пищу и уставившись стеклянными глазами в стену, я не сразу отреагировал на слова Франсуа.
— Мастер Холиен, мы закончили, там к воротам какой-то парнишка пришёл, вас спрашивает.
— Спасибо, на сегодня у нас всё, занимайтесь своими делами. Да, бадьи для белья и посуды у столовой и прачечной поставили?
— Да, всё честь по чести, мастер Холиен, — поклонился Франсуа.
Ну вот, уже кланяются. Эх, не обосраться бы завтра! Эти парни в меня уже верят.
— Спасибо, ещё раз, Франсуа, передай всем, — я пожал ему руку, чем ещё больше обескуражил парня. Видимо, не по понятиям.
У выхода из столовой меня ждала Абигайль.
— На сегодня все, сестра. Предварительная картина ясна. Скорее всего завтра в полдень попробую провести первую попытку комбинированного лечения. Подготовьте Михеля. Ему уже терять не чего, для его организма счет идет на дни, может, на часы и мы его последняя надежда. А мне нужно сделать ещё целый ряд приготовлений.
— Что же, мастер Холиен, кивнула Абигайль, да помогут нам Три Сестры.
Хм, будем надеяться.
У ворот тёрся Тим, который увидев меня, расплылся в радостной улыбке.