Жаркий декабрь: читать начало книги онлайн

– И что это означает? – осуждающе спросил свою подругу Авдеев, ткнув пальцем в капот.

– Это тактический значок одного отряда особого назначения, – вдохновенно соврал я. Надо же сделать вид, что никакого секрета я не выдал. – Он сейчас никем не используется, так что можно его занять.

– Все верно, – подтвердила Наташа. – И этот знак говорит об особой опасности его обладателей. Вот в природе желто-черная окраска есть у пчел, ос, некоторых змей, тигров. – А логика у девушки работает, сразу ухватила всю суть.

– Это нам подходит, – согласился Леонов. – Для немцев мы очень даже опасные, не меньше, чем осназ.

Долго стоять на морозе не хотелось, да и мотор мог остыть, поэтому мы поспешили забраться в машину. Девушки помахали нам на прощанье, и Леонов рванул вперед, так что грузовик еле за нами поспевал. Впервые оказавшись за рулем элитной машины, Алексей был от нее в полнейшем восторге, и готов был врубить третью передачу и мчаться на полной скорости. Если бы не преграждавшие улицы баррикады, которые только недавно начали разбирать, он бы так и сделал. Ну вот, накаркал. На Варшавском шоссе никаких препятствий движению не было, и Леонов разогнался километров до пятидесяти, не обращая внимания на отставший грузовик. Зря он так мчится. Ну хотя бы сначала прочувствовал габариты машины, она же шире эмки и на метр длиннее. То, что на дороге попадается снег, а шины у нас не шипованные, его тоже не очень смущает. Верно говорят, какой же русский не любит быстрой езды. В восторге от новой игрушки и переполнявших его чувств, Алексей запел очередную песню, и естественно, на все ту же диверсионную тематику:

В глухую ночь, в холодный мрак

Посланцем белых банд

Переходил границу враг -

Шпион и диверсант.

Он полз ужом на животе,

Он раздвигал кусты,

Он шел на ощупь в темноте

И обошел посты.

Впрочем, как только мы выехали за город, восторги поутихли. Местами дорогу перекрывали снежные заносы, и там где эмка сравнительно легко могла пройти, наша сто первая буксовала. Хорошо, что ехать было недалеко, и уже минут через сорок показались пригороды Подольска. Несмотря на морозец, тут было очень оживленно. Отцы командиры не давали бойцам и курсантам, расквартированным в городе, отсиживаться по теплым казармам, а организовывали им полевые учения. Одни бегали на лыжах, другие пытались утрамбовать из снега пуленепробиваемый бруствер, третьи занимались более интеллектуальным занятием – исследованием траекторий полета пули. Для этого вдоль дороги тянулись колья разной высоты, на которые было натянуто несколько веревок, одна под другой, имитирующих траектории для разных установок прицела. Группка красноармейцев шла вдоль этого самодельного макета, и проверяла на наглядном примере, как выбор точки прицеливания влияет на попадание в цель.

На въезде в Подольск нас остановили для проверки документов, причем в отличие от прошлого визита, проверяли очень тщательно, изучая буквально каждую строчку удостоверения. Прикинув, что на энкавэдэшников сопровождения уйдет не меньше десяти минут, мы решили их не ждать, тем более что впереди нас поджидает еще один пост перед мостом. Да и что может случиться в тыловом городе, полном войск? Здесь находятся два военных училища, в которых обучается несколько тысяч курсантов; штук тридцать госпиталей; части нашей родной дивизии; какой-то запасной полк, куда постоянно прибывает пополнение; и вдобавок разные ускоренные курсы пулеметчиков, саперов, еще кого-то. Плюс к этому охрана железной дороги и многочисленных оборонных предприятий, которые в этой истории никуда не эвакуировались.

Поэтому мы с чистой совестью бросили охрану и покатили вперед, однако не успел наш желтый авто доехать до речки, как возникло новое препятствие. Одинокий всадник в красной энкавэдэшнлй фуражке, спокойно стоявший на обочине, при нашем приближении поднял руку, требуя остановиться. Когда мы сбавив ход, подъехали ближе, он дернул правый повод и, встав поперек дороги, преградил нам путь.

Мгновенно среагировав, Алексей остановил машину и распахнул дверцу, одновременно доставая автомат. Пашка тоже извлек пистолет и нацелил его на подозрительную личность поверх двери.

Устало посмотрев на нас сонными глазами, энкавэдэшник вяло взмахнул рукой в сторону виска, изобразив приветствие, и официально представился. – Старший оперативный уполномоченный особого отдела по Подольскому гарнизону капитан НКВД Колодин. – И примирительным тоном добавил, – попрошу предъявить документы.

Не опуская оружия, и настороженно озираясь вокруг, мы вышли из машины и, пойдя ближе, показали удостоверения. Армейские, разумеется. Когда понадобится, тогда и заявим, что мы из госбезопасности. А пока светится незачем, ведь мы находимся в том же городе, где расположен наш полк. Ну а что на машине катаемся, так это же не лимузин, а всего лишь реквизированное такси, да и командировочное предписание у меня имеется самое настоящее.

Наклонившись с седла, капитан внимательно прочел наши корочки, и никаких попыток арестовать нас не предпринимал. А смелый этот Колодин. Ведь не зря же вышел приказ о том, чтобы особисты в одиночку не расхаживали. Если оперуполномоченный человек честный и порядочный, то воры, уклонисты, растратчики и прочая шушера его сильно невзлюбят. Ну а если он, что бывает нередко, мерзавец, то охрана ему нужна вдвойне. Однако этот спокойно разгуливает без охраны.

– Товарищ Соколов, – наконец обратился он ко мне, – с вами хочет побеседовать руководство. Прошу вас проследовать за мной, разумеется, вместе с вашей охраной. Это недалеко, метрах в трехстах отсюда. Надолго вас не задержат.

Какое такое руководство, да еще на окраине маленького города? Может шпион? Да нет, на немца Колодин совершенно не похож. Снаряжение и знаки различия правильные, все чин по чину. А то немцы хоть и аккуратисты, но постоянно на какой-нибудь мелочи попадаются. То начинают платить за проезд в трамвае, то четыре кубика в петлицах нацепят, чего даже Мушкин, которого мы в госпитале арестовали, не сделал бы. А откуда он узнал о моем приезде? Ждет уже явно давно – весь замерз, несмотря на теплую одежду, и у лошади ноздри уже обледенели.

Но вроде бы опасаться нечего, он же только один, хотя как-то уж все это подозрительно. Я бросил взгляд на ребят, но Алексей с Павлом смотрели не на капитана, а на его лошадь. Какой все же я ненаблюдательный, особиста рассматривал, а на его транспортное средство внимания не обратил, и как оказалось, зря. Хотя уздечка у лошадки была абсолютно новая и можно сказать щегольская, но вот о самой коняге этого сказать было нельзя. Обычная рабочая лошадка беспородной пегой масти, да и подкована в круг, то есть совсем недавно таскала телегу или сани. Наверняка под седлом оказалась впервые за свою долгую лошадиную жизнь лишь на войне. Дать такую захудалую лошаденку заезжему энкавэдэшнику вполне могут, но для своего постоянного особиста нашли бы что-нибудь получше. Сейчас, конечно, война идет, но Подольск все-таки в тылу, и фронтовой неразберихи тут нет. Если говорить привычными терминами, это все равно, как если бы начальнику госбезопасности города выделили Запорожец или мусоровозку. Не то, чтобы я разбирался во всех нюансах иппологии, но пока жил здесь, кое-что усвоил. А все-таки жаль, что в наше время не учат ездить на лошадях, общение с живой природой идет только на пользу.

Пока я размышлял о недостатках современного образования, Авдеев вскинул автомат, нацелив его на предполагаемого диверсанта. Леонов тоже ворон не считал, и неожиданно проскользнув под брюхом лошади, завладел револьвером вероятного противника.

К нашим метаниям особист отнесся совершенно спокойно, и хотя его держали под прицелом с трех сторон, он и вида не подал, что чем-то огорчен.

– С вами действительно хотят поговорить, – мягко повторил Колодин. – Руководство.

– Кто конкретно?

Отпираться капитан не стал и, пожав плечами, признался. – Там вас ждет член Политбюро.

Авантюрная жилка во мне снова проснулась, и я решительно скомандовал. – Идемте, посмотрим, что тут за политбюро заседает.

За руль я уселся сам, а Леонов с ППШ наперевес шел за особистом, тихонько трусившим на своей лошаденке. Не думаю, что это пегое чудо сможет скакать галопом, а если вдруг Колодин и попробует удрать, то попасть в такую большую мишень, как лошадь, легче, чем в человека. Вскоре провожатый указал нам на цель нашего путешествия. – Вон в том белом доме.