— Только вместе с вами, пусть в ад, но в компании. Не приучен в одиночестве путешествовать. Извините, но так воспитан.
Оказалось, что тайный ход, по которому шли Анна Владиславовна и полковник, охватывал весь дом. Они уже спустились в первый этаж и остановились перед ступеньками, идущими вниз под землю.
— Быстрее, — шептала Анна. — Прошу Вас, быстрее.
Генрих рванул за ручку, нажал, нажал изо всей силы. Перекошенная дверь подалась, открылся тёмный проход и тут прогремел взрыв. Это Зябликов в арсенале зажмурился и нажал на спуск своего ружья. Сдетонировал весь пороховой погреб. Взрыв был такой мощный, что от его эха, раскатившегося во все стороны, заложило уши даже у всадников за две версты.
Лошадь Виктора испугалась, заржала, встала на дыбы.
— Это пороховые погреба, — проговорил он, усмиряя лошадь и оборачиваясь к Грибоядову. — Опоздали мы с Вами, Константин Алексеевич, опоздали.
Стены частично обвалились от взрыва, но Анна с мальчиком на руках вслед за Генрихом всё же пробиралась до конца тоннеля. Полковник одним сильным ударом выбил деревянный квадратный люк и вышли на воздух. Усадьба осталась слева за спиной. По правую руку стояла запертая небольшая церковь. Угрюмо и тихо было на погосте.
Опасаясь погони, Генрих положил крышку люка на место. На счастье пошёл крупный снег, скрывающий следы беглецов. Утопая по колено в сугробах, полковник перебирал в уме пути бегства и отметал их один за другим.
«Лошади сейчас не достать, даже без седла. Уходить пешком через поле и через лес в компании женщины с маленьким ребёнком на руках верная гибель».
— Анна.
— Что? — она повернулась.
— Может быть, укрытие найдём где? У местных крестьян? — с трудом справлялись с собственным языком, проговорил, наконец он. — Может быть, есть рядом какая-нибудь захудалая усадьба.
— Деревня, конечно, есть, — спокойно отозвалась Анна.
— Ну так пойдёмте в деревню. В какой она стороне?
— Нет, в деревню нам нельзя. Здесь любой выдаст, так приучены.
В налетевшем порыве ветра послышался стук копыт, крики. Пашкевич замер. Ударил тупо выстрел, ещё один.
— Я была права, — сказала Анна. — Бурса за подмогой всё-таки успел послать.
— Подмога? Откуда?
— Помещики-соседи. Они здесь все одним миром мазаны, бандиты.
— Неужели все? — искренне удивился Генрих.
— Они здесь всё скупили. Кто не хотел продать или на дуэли убит или отравили. Одного утопили даже.
Она вдруг неожиданно свернула с тропы к приземистой засыпанной снегом часовне и надавила плечиком на тяжёлую железную дверь.
— Вот здесь нам, полковник, прятаться предстоит.
— Что это?
— Не видите? Склеп.
Генрих Пашкевич послушно последовал за Анной вниз в сыроватый полумрак.
— Глубоко как они вырыли, — нащупывая ногой следующую ступень, спросил он. — Нарочно?
— Нарочно, — Анна двигалась в темноте вполне уверенно. — Здесь всего колена звериного склеп. Для первого негодяя, Михаила Кармазинова, назначен и всех потомков его. И матушка Степанида Михайловна здесь лежит. Болтают, много кого с весёлого настроения здесь прихоронили, — она протянула руку и поймала ладонь Генриха. Сжала. — Здесь, при этом, самое безопасное место, — добавила она. — Хоронить Ивана Кузьмича будут на третий день. Переждём похороны и уйдём спокойно.
Вниз вела крутая лестница. Прежде чем они оказались у цели, Генрих насчитал 30 ступеней. В памяти его, против воли, всплывали страницы дневника Ломохрустова.
«Почему травник столь подробно описывал склеп?» — думал Пашкевич.