— Гони! Коли опоздаем, честное слово, запорю насмерть!
И коляска полетела с треском по мостовой.
В особняк Трипольского, полковник вырвался ещё более нагло, чем перед этим в дом Конюшенной. Отпихнул, растворившего двери лакея, взбежал по лестнице, и даже не постучав, оказался в женской спальне.
— Ну, не ожидала, — Аглая прикрылась одеялом, на лице девушки была кокетливая улыбочка.
На секунду Генрих смешался.
— Подите вон! — выставленный палец, указал на дверь.
— Как угодно, — сказал Генрих, — но только имейте в виду, что с минуты на минуту здесь будут жандармы.
Взгляд Аглаи сменился на вопросительный, улыбка исчезла.
— Вам нужно бежать. Вас обвиняют в убийстве.
— Хорошо. Прошу Вас, отвернитесь.
Аглая соскочила с постели и сама без помощи служанки быстро оделась.
— Теперь можете повернуться, — голос девушки был деловым, речь быстрой. — На чём Вы приехали?
— На коляске. Она ждёт.
— Думаю лучше нам тихонечко уйти через чёрный ход и воспользоваться Вашей коляской. Так будет безопаснее. Дура! — она с отвращением глянула на себя в зеркало. — Зачем же я здесь мужского платья не оставила, в мужском было бы совсем безопасно.
Но выйти незамеченными из дома им не удалось. В тот момент, когда Аглая только выскользнула в коридор, снаружи раздался стук множества копыт, и громкий хрипловатый голос скомандовал:
— Двое на чёрный ход, остальные за мной!
— Всё, — сказала Аглая, — опоздали.
— Зачем Вы убили княгиню Ольховскую? — спросил Генрих.
— Я должна была отомстить, — Аглая горько вздохнула. — Она повинна в смерти Андрея.
— Вот и отомстили.
— Да кабы Вы знали всё в подробности, то сами бы, наверное, захотели её смерти.
На весь дом разносилась громкая грубая речь и стук сапог.
— Теперь меня в часть увезут. Глупо, — сказала Аглая. — Наверное, пытать станут.
Она глянула на Генриха блестящими глазами.
— Не думаю, — Генрих вытянул саблю. — Где тут чёрный ход?
— Будете драться за меня?
Но Генрих не ответил. Сабля в руке Генриха Пашкевича чуть дрожала. В окна врывался яркий свет, солнце блестело на обнажённом клинке.
Быстрым шагом он и Аглая прошли через маленькую уютную гостиную и спустились по короткой широкой лесенке. Пашкевич легко толкнул Аглаю к стене, а сам оказался настоящим против двери. Совсем рядом стукнулись сапоги, и дверь распахнулась.
Полнолицый жандарм, оказавшийся против полковника, выглядел весьма удивлённым. Из-за его плеча выглядывала квадратная физиономия его напарника.
— Пропустите нас, — сказал Пашкевич.