— А семья ваша где? — вдруг сообразив, спросил Андрей.
— Нет у меня больше семьи. Увезли всех.
Глаза смотрителя были такие же неживые, как и его лицо.
— Утром я лошадей вам, конечно, достану, — сказал он, — достану, — и повторил: — Второй дом от околицы. Постучите, скажите: «Матрёна, свои за первачом пришли» она и отопрёт.
Всё вышло на удивление гладко. Без крика, даже без возни. Добравшись пешком до деревни, Андрей и Афанасий легко вошли в отпертую вдовой дверь, и при свете лучины, которую напуганная женщина так и не погасила, сразу обнаружили спящего бандита. Чтобы его связать потребовалось всего несколько минут.
— Убьют они меня теперь, убьют, — причитала вдова. — Убьют.
— Это коли узнают, — сказал весело Андрей.
Связанного сонного наёмника Трипольский посадил на табурет и, приблизив своё лицо к его лицу, спросил:
— Расскажи-ка мне, дружочек, много ли ваших постов по дороге? как они вооружены? опасаются ненападения или же пьют беспробудно, осмелевшие от безнаказанности?
— Расскажу, — взгляд наёмника совсем не понравился Трипольскому. Глаза не были сонными, глаза смеялись. — Много. Только не по дороге, — улыбка искривила его губы, — а вокруг дома они. Думаю, подошли уже. Так что лучше вам меня развязать и выпустить. Может тогда я за вас слово доброе замолвить смогу, а так ведь умрёте оба, до утра не дожив.
Афанасий прыгнул к окну и сразу отступил.
— Что, правда? — спросил, поворачиваясь, Андрей.
— Да-а, — выдохнул Афанасий, — факелы зажгли. Я восемь факелов сразу насчитал.
«Какой же я дурак, — подумал Трипольский, — зачем смотрителю доверился? Это ж специально устроенная западня, ждали нас что ли? Но если ждали, значит, кто-то донёс, предупредил. Неужели секретарь опять предал? Неужели княгиня расстаралась? Трудно представить, но другого объяснения просто нет».
— Коли нас обоих здесь убьют, то кто Анне Владиславовне поможет? — проверяя пистолет, сказал Афанасий. — Давай, Андрей, выйдешь через окно на ту сторону дома, а там огородом, может проскочишь. А я их отвлеку. Только не возражай, некогда нам с тобой спорить.
В эту минуту в дверь громко постучали, и грубый голос сказал:
— Открывай, Матрёна, это за первачом пришли.
Задув свечу, Афанасий осторожно подступил к окну и прицелился.
— Прощай, Андрей Андреевич, — прошептал он и спустил курок.
Вопль смешался с грохотом выстрела. Второй выстрел — и опять в цель.
— Сколько их здесь? — спросил Трипольский у женщины.
Испугавшаяся ответить, Матрёна отступила за спину связанного бандита так, чтобы тот не видел, и показала растопыренные обе ладони, все пальцы сразу. Сжала кулаки и показала ещё раз.
Ну, это глупость. Этого быть не может, чтобы так много, — Трипольский посмотрел в окно, через которое собирался выскочить. — Лошадь у тебя где?
Женщина показала пальцем направление.
В дверь сильно ударили. Афанасий опять выстрелил, бросил бесполезное оружие — перезарядить уже не было времени — и, не глядя больше на Трипольского, подступил к двери с обнажённой саблей в руке.
Последний заряженный пистолет был у Андрея Андреевича на поясе. Выскочив в окно, Трипольский повернулся, ожидая нападения, и когда рядом возникла, закрывая лунный свет, массивная человеческая фигура, одним выстрелом поразил нападающего. Пуля угодила точно в сердце. Умирая злодей не издал ни звука. Это дало Трипольскому возможность обойти дом и огородами выбраться из деревни.
Он ещё какое-то время слышал за своей спиной вопли умирающих, а потом всё стихло. Афанасий был уже либо убит, либо ранен и связан.
«Если нам устроили засаду в деревне, то, может быть, здесь больше повезёт? — размышлял Трипольский, проникая опять в тёмное здание станции. — Всё равно, пока не достану лошадь, пути мне нет. Придётся рискнуть».
В темноте засветилась лампадка. Смотритель сидел там же за столом.
— Простите меня, барин, — сказал он, — простите, но у меня не было выбора. Или Вы или моя семья.