Мне снится сон, и я точно уверена, что это сон о счастливой семье из четырех человек. Мама, папа и двое детей.
Глава 28
— Эмма, — кричу я еще раз из кухни, пока готовлю ей овсянку. — Давай, вытаскивай свою попку из кровати.
— Я не хочу идти сегодня в школу. Я устала, — хнычет она из своей комнаты.
— Хорошо. Никакой школы.
— Ура!
— Но мы также больше не пойдем к Пьеру среди недели.
Я улыбаюсь, потому что знаю, что она вчера хорошо повеселилась и не может дождаться, когда придет к нему снова, чтобы он смог научить ее готовить французский тост.
— Ма-а-ам, — грустно бормочет она.
— Тебе выбирать. Если остаешься дома, то больше никаких вечеров у Пьера. Или ты встаешь и начинаешь собираться, и тогда мы сможем еще раз поехать к Пьеру.
Я заканчиваю готовить ей сэндвич с ветчиной и сыром, а затем включаю электрическую кружку, чтобы сварился и мой кофе.
— Доброе утро, мамочка. — Маленькими ручками Эмма обнимает меня сзади, и я чувствую, как головой она прижимается к моей пояснице.
— Доброе утро, солнышко. Тебе сперва нужно позавтракать, а потом принять душ и почистить зубы.
Она ворчит и сильнее прижимается ко мне.
— Где бабушка?
— Думаю, она все еще в постели. Давай, шевелись, лентяйка.
Эмма хихикает, пока берет кашу, которую я уже приготовила, и ставит ее на кухонный стол, садится и начинает есть.
— Мы можем приготовить пиццу сегодня вечером? — бормочет она с полным ртом овсянки.
— Повтори, что? — я помешиваю свой горячий свежезаваренный кофе и поворачиваюсь к Эмме, которая проглатывает полную ложку каши.
— Приготовим сегодня пиццу?
— Нет, мы ели ее вчера. Думаю, сегодня у нас будет спагетти болоньезе.
Она фыркает и запихивает еще больше каши в рот.
Пока я сижу напротив нее, Бронвин появляется на кухне — волосы взъерошены после сна, глаза уставшие, а кожа бледная-бледная.
— С тобой все в порядке? — спрашиваю я, осматривая ее растрепанный, изможденный вид.
— Я не очень хорошо себя чувствую. У меня болит голова со вчерашнего вечера, и никакие обезболивающие не помогают, — говорит она, доставая стакан из шкафчика и воду из холодильника.
Я встаю и подхожу к ней, забираю у нее стакан и указываю ей присесть, чтобы я смогла позаботиться о ней. Шаркающей походкой она доходит до места возле Эммы и наклоняется, чтобы поцеловать ее в лоб.
— Я запишу тебя к врачу, — говорю я, передавая ей воду, и иду к аптечке, чтобы взять «Ибупрофен».
— Это всего лишь головная боль. Никогда не знаешь, когда она разгуляется. — Она снова целует Эмму, а потом кладет голову на стол.
— Я приготовлю тебе тост, чтобы ты не голодала.