— Он imbecile, который порезал палец. Еще и еду испортил, поэтому придется начать с начала. Imbecile.
Я качаю головой и поворачиваюсь к Эрику, чтобы выпустить злость, распирающую меня изнутри из-за того, что Эрик — идиот, и потому, что я злюсь из-за Ангуса и Холли.
— Ты порезался специально, Эрик? — спрашивает Холли, прерывая мои мысли.
— Ни в коем случае, — отвечает Эрик.
— Ты высунул палец и слегка порезал его?
Эрик усмехается.
— Нет, мэм.
— Ты сделал это, чтобы получить отгул?
— Нет.
Она кладет руку мне на плечо, и заряд молнии проходит сквозь меня. Как, черт возьми, одно лишь ее прикосновение заставляет мое тело так реагировать на нее?
— Ничего, Пьер. Он сделал это не специально, — она понижает голос и легонько гладит меня по спине. Прикосновение успокаивает ярость внутри.
— Ты imbecile, — говорю я Эрику, но тон моего голоса стал мягче.
— Да, шеф, — тихо говорит он.
— Пьер, — шепчет Холли, ее голос кроткий, она пытается осторожно успокоить меня.
Я делаю глубокий вдох и собираюсь помассировать виски, но останавливаюсь, когда замечаю кровь.
— Поезжай в больницу и позвони мне, когда врачи тебя осмотрят.
— Пьер, что происходит? — спрашивает Ангус, заходя на кухню. Он осматривает нас троих, анализирует и оценивает ситуацию. — Холли, ты в порядке? — спрашивает он, делая шаг к ней.
Низкое рычание готово сорваться с моих губ, я чувствую, как моя челюсть сжимается, а сердце почти перестает биться при мысли о нем рядом с Холли.
— Она в порядке, — говорю я и делаю защитный шаг, оказываясь перед ней.
— Пьер, я могу сама говорить. — Холли убирает руку с моей спины, я смотрю на нее через плечо, и она умоляюще мне улыбается.
Я снова делаю глубокий вдох, медленно считаю про себя до десяти и успокаиваюсь.
— Я в порядке. Эрик поранился, и я пришла посмотреть все ли в порядке, — отвечает она, когда выходит из-за меня.
Мои глаза округляются, когда я замечаю ее попку, и то, как она сегодня привлекательна в своем костюме. Она носит туфли на каблуках, не слишком высоких, иначе бы до конца смены у нее отваливались ноги, но то, как они удлиняют их — невероятно сексуально.
Черт побери, чувствую, как мой член дергается под формой. Пока я смотрю на изгиб ее попки — идеальные полушария, невинно дразнящие меня, — мой член приходит в гиперактивность. Если не перестану смотреть на эту красивую соблазнительную derrière, боюсь, я просто возьму ее прямо здесь.
Все вокруг меня разговаривают, а я страдаю. Это просто эротическая пытка. Мой член в отчаянии, он желает оказаться глубоко внутри нее. Взять ее каждым возможным способом. Каждую часть ее мягкого, женственного тела. Он хочет растянуть ее ротик, когда она опустится на колени передо мной и будет сосать мой член. Я хочу видеть, как слезы будут стекать с ее фарфоровой кожи, а она будет мурлыкать и шептать вокруг моей твердости; глотать меня с энтузиазмом, а пальцами будет играть с моими яйцами.
Черт побери, я до безумия хочу ее.
Мне нужно, чтобы она оседлала мое лицо и позволила попробовать ее восхитительную, аппетитную киску. Представляю, что именно я буду тем, с кем она исполнит свои сексуальные желания.
Слышу свое имя, и это отвлекает меня от возбуждающих образов голой и идеальной Холли, объезжающей меня, удовлетворяющей свои желания, и это подпитывает мой собственный непристойный голод.
— Oui, — отвечаю я, даже не зная, на что согласился.
Нежная кожа Холли становится красной, ее глаза округляются, а рот широко открывается. Она смотрит на меня, затем медленно опускает взгляд на мой стояк.